Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
А если и будет…
– В таком случае, до встречи, – Беркутов вышел и прикрыл за собой дверь.
– Алексей Борисович… Я не могу к вам… Вот так…
– Как? – Зотов подошел к Арине совсем близко и провел ладонью по ее щеке.
– Вот так, сразу… – у Арины от его прикосновения вдруг подогнулись колени.
– И совсем не сразу, не выдумывай. Столько всего произошло, – его пальцы уже завладели подбородком, и он, слегка приподняв ее голову, заглянул ей в глаза.
– Да уж! Ладно бы, если б хорошего, – Арина вздохнула.
– Ничего, все хорошее у нас впереди, – он осторожно поцеловал ее в губы.
– Леша, я не могу так… Там, – она махнула рукой в сторону двери.
– Я знаю. Ты права. Но оставаться тебе здесь незачем. Давай вот как поступим. Ты сейчас пойдешь собирать вещи, а я тут еще кое с кем переговорю. Потом зайду за тобой, когда освобожусь.
– Мне нужно к Лене в больницу. А потом позвонить Кате. Ведь у Роговцева есть ее телефон?
– Конечно, есть. Мы закинем твои вещи ко мне и поедем к Лене. Я сейчас узнаю, куда ее отвезли. А Кате позвонишь вечером.
Арина только кивнула головой. Она смотрела на его губы. Они были влажными и очень яркими. Как у молодой девушки. Маленький шрамик у самого уголка рта и еще один повыше были нежно-розового цвета. Арина вдруг отметила, что все его лицо покрыто такими вот беззащитно-розовыми шрамами, которые резко выделяются на фоне темной щетины. «А ведь ему, наверное, очень больно бриться, – вдруг подумала она. – Я только один раз дотронусь и все», – попыталась Арина мысленно остановить свою руку, которая, словно не подчиняясь ей, уже коснулась лица Зотова.
Зотов замер. Он как-то совсем забыл, что он теперь урод. Что в принципе не может не вызывать отвращения. Так он привык о себе думать в последнее время. Почему подумалось, что может решать за нее? К Зотову разом вернулась вся неуверенность последних дней.
Наверное, Арина прочла это по его глазам, которые вдруг стали похожи на глаза старой больной собаки, страшно боявшейся, что ее сейчас отшвырнет от себя любимый хозяин. Она покачала головой, словно не соглашаясь с его мыслями.
