Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
За несколько дней, что они не виделись, тот как-то высох и уменьшился ростом. Под глазами синели круги, говорившие об усталости или очень сильном волнении.
– Алексей Борисович, проходите в зал. А это ваша супруга? – заглядывая Татьяне в глаза, приблизил он свое лицо к ней. Та натянуто улыбнулась.
– Знакомься, Федор. Моя жена – Татьяна.
– Очень, очень приятно, – Курлин, не отпуская руку Татьяны, уже тянул ее к столику возле сцены."
"Зотову было все равно, где сидеть. Выхватив взглядом из присутствующих пару знакомых лиц и кивнув им, он направился к стойке бара.
Интерьер кафе был выдержан в театральном стиле, с портретами актеров драматического театра на стенах, круглыми столами, покрытыми скатертями с бахромой, тяжелыми занавесями на окнах, из-за которых в помещении царил полумрак. На столах стояли лампы под шелковыми абажурами и тяжелые хрустальные пепельницы.
– Федя, а ты Роговцеву звонил? – спросил Зотов, отрывая его от беседы со своей женой.
– Нет, – покраснел Курлин, явно обманывая. – У меня нет его нового телефона.
– Да он все там же обитает, в старом доме, хочешь, позвоню ему сейчас на мобильный? Думаю, Матвей не откажется встретиться со старым другом, – Зотов имел в виду себя, но смотрел на Курлина.
Тот как-то засуетился, пряча взгляд, но все же согласно кивнул. «Роговцев так Роговцев», – читалось на его лице.
Зотова никак не волновало настроение Курлина. Он хотел увидеться с Матвеем, с которым встречался не так часто.
Роговцев вошел в зал и сразу направился к Зотову.
