Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
Она не видела, как плачет ее сын, стоя перед ними на коленях, как в безнадежном исступлении теребит бабушкину руку, дрожащими пальцами дотрагивается до ее ставшего вмиг белым лица и оглядывается вокруг, словно ища кого-то. Вдруг его взгляд становится осмысленным, он выхватывает из рук матери свой махровый халат, надевает его и туго завязывает в поясе. После этого бежит на кухню, берет со стола мобильный телефон Татьяны и набирает номер.
– Папа, папочка, приезжай скорее, – плачет он в трубку, ощущая себя при этом пятилетним ребенком.
Петр отключает телефон и садится на стул. Голова его опускается на столешницу, на крошки, оставшиеся от обеда.
На том конце провода в недоумении молчит Зотов. Посмотрев на экран телефона, он понимает, что звонок был с мобильного его бывшей жены.
– Что случилось, Леша? – Арина, в его рубашке и его же шерстяных носках на босу ногу, показалась в дверях спальни.
– Ничего не понимаю. Вроде Петька звонил.
– Так что же ты! Одевайся скорее, вдруг там что-то случилось! Непоправимое, – тихо добавила она, уже зная, что в бывшем доме Зотова беда.
Глава 42
Полина поднималась по лестнице дома Михаила с колотящимся сердцем. Она, выйдя из машины, позвонила ему уже в который раз, но ответа не получила. Нет, телефон не был отключен, на связь не желал выходить его хозяин.
Полина вдруг подумала, что при всех ее страхах перед ней всегда возникает только один образ. Младший братец Михаила Игорек. Ух, как она его ненавидела! Его лощеную физиономию с вечной гаденькой улыбочкой на тонких губах. Она его видела несколько раз и в офисе человека, который готов был в любой момент сломать ей жизнь.
