Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
– Как быстро заговорит твой кавказец, ты как думаешь? – тон, которым Шамирский задал этот вопрос, не предвещал мирного продолжения разговора.
– Ну… Может, и не заговорит, – протянул он с сомнением, внутренне съеживаясь.
– А я вот думаю, что ты, гаденыш, уверен, что он тебя уже сдал. И потому отсиживаешься здесь. Хочешь, чтобы я теперь решал твои проблемы?
– Так, если меня возьмут…
– Пошел вон, – Шамирский нажал кнопку вызова охраны.
– Как так? – Судняк растерялся.
– Убери его отсюда, – брезгливо кивнул на Игоря Шамирский.
– Насовсем? – Жилистый кореец потер одну руку о другую и, прочитав в глазах босса ответ, цепкими пальцами сдавил плечо Игоря. В кабинет вошли еще двое. Кореец, сделав одно движение около шеи Судняка, отошел от него. Охранники подхватили обмякшее тело Игоря под локти и поволокли за собой. Кореец вышел вслед за ними.
Шамирский не волновался. Он был уверен, что его не тронут. В следственном комитете и прокуратуре есть свои люди, контроль за не в меру резвыми следаками был жестким.
Глава 44
Беркутов допил чай и убрал немытую кружку в стол. Он потом ее вымоет. Так он думал каждый раз, и каждый раз забывал о ней, любимой кружке из обожженной глины, которую с дачи привезла Галка. Он пил из нее молоко в тот день, когда они познакомились. В тот день, когда, как оказалось, случилась с ним эта радость-беда. Любовь этой насмешливой, но оттого еще больше желанной женщины.
– Егор Иванович, Судняка привезли, – Миронов без стука вошел в кабинет.
– Которого?
– Старшего. Заводить?
– Давай.
Михаил был без наручников. Больше похожий на усталого старика, чем на преступника, он затравленно смотрел на Беркутова.
– Присаживайтесь, Михаил Ильич. У меня к вам сразу первый вопрос. Где ваш брат?
– Он был у меня с час назад. Мы повздорили, – Судняк показал на свою губу. – И он ушел. Куда – не знаю.
– И не догадываетесь, где он может скрываться.
– Он предлагал мне билет на самолет, – прямо не ответил Михаил на вопрос.
– Куда? Какой рейс?
– Семнадцать часов. Лодзь.
– Миронов! Группу в аэропорт, – Беркутов посмотрел на часы. Должны успеть.
– Михаил Ильич, у меня к вам предложение. Вы рассказываете все, о чем знаете. О покушении на Зотова, на Курлина, об убийстве братьев Кисловых.
– Курлина? А этот при чем? – удивление Судняка было подлинным.
