Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
– Там, – Татьяна кивнула. – Только там не она, там труп. Ты убил и ее!
– Хорошо, иди в комнату. Полежи, я схожу, посмотрю, что с Раисой Сергеевной.
Татьяна, неожиданно послушавшись, зашла в спальню и закрыла за собой дверь.
Зотов, увидев скрюченное в последней судороге тело, сразу понял, что теща мертва. Страх и боль были последними эмоциями, испытанными ею в этой жизни.
Он как-то забыл про Петьку. Оставив его в квартире, отвез жену в больницу, а тело тещи санитары забрали в морг. А когда в конце дня позвонил в дверь своей бывшей квартиры, ему никто не открыл.
Сын – не сын полулежал в кресле, раскинув по подлокотникам руки. Под правой рукой на пушистом ковре лежал пустой шприц.
– Вот урод! Да кончится ли это когда-нибудь?! – Зотову пришла в голову отчаянная мысль, что бесполезно расставаться с прошлым. Оно догонит и добавит.
– Черт! Черт! – орал он, тыча в телефон. А потом молил бога, чтобы «Скорая» успела. А потом был очередной больничный коридор. А потом он ждал, пока выйдет врач. Зотов ждал, чтобы его успокоили, но слова «мы сделали, что смогли», поставили точку. Он только покачал головой. И пошел прочь. Позвонила Арина, но он не смог бы ее видеть. Зотов любил ее так, что не хотел, чтобы она отобрала бы у него хоть частичку его боли.
Зотов лег спать в своем бывшем кабинете. Прямо на диване, в одежде, подложив под голову дурацкую синюю подушку в виде сердечка. Разве сердце бывает синим?
И проспал до утра…
– Татьяне лучше? – спросил он у врача, который подошел к нему сам.
– Да, в общем. Сильный нервный срыв. Главное, оградить ее от волнений.
– Как? Мать в морге.
– Это она уже «переварила».
– Вчера умер и сын. В наркологичке.
– Я бы не советовал пока сообщать ей об этом. Подождите хотя бы до завтра. Это ваш общий сын?
– До последнего времени я думал, да, – бормотнул Зотов в сторону. – Хорошо. Когда я могу ее забрать?
– Похороны ее матери завтра?
– Да.
– А сына?
– Наверное, тоже. Придется все-таки Татьяне сказать. Вы побудьте рядом. Я за нее не ручаюсь.
– Пойдемте, – врач кивнул на дверь палаты, в которой лежала Татьяна.
