Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
Зотов смотрел на нее с жалостью. Он не мог настолько контролировать мимику своего лица, чтобы скрыть эту жалость. Татьяна вдруг приподнялась на локтях, но посмотрела при этом на врача.
– Петя где? – спросила она тихо.
– Его больше нет, Таня, – язык Зотова отказывался ему повиноваться."
"– Что ты там бормочешь? Я вижу, что его нет! Я спрашиваю, где он? – она бросила злой взгляд на Зотова и опять повернулась к врачу.
– Татьяна Григорьевна, ваш муж пытается вам сказать, что…
– Ты его избил, да? Ты, Зотов, поднял на него руку! Он тебе никто, Петруша мой сын! Только я имею право его наказывать! Где он? В больнице? Я пойду к нему.
Зотов беспомощно отступил к двери. Вошедшая медсестра сделала Татьяне укол.
– Татьяна Григорьевна, ваш сын мертв. Он ввел себе слишком большую дозу наркотика. Его не спасли.
– Зотов, скажи, что это неправда. Лучше скажи!
– Таня, Петя умер. Я сам его отвез в больницу. Но было поздно.
Лучше бы он молчал. Этот взгляд бывшей жены он будет помнить всегда.
Глава 48
– Почему мне сразу никто не сказал? Ладно они, но ты, моя подруга! – Лена сквозь слезы требовательно смотрела на Арину.
– Ты была в шоке. Тебе могло стать хуже.
– Я ночь проспала спокойно.
– Господи, ну, о чем ты беспокоишься, Кислова! – Арина намеренно назвала Лену по фамилии. Они так всегда выражали недовольство друг другом. – Варюшка за тебя испугалась, сама умоляла всех ничего тебе до утра не говорить.
– Где она?
– Мы с Зотовым ее к Эмме отвезли переночевать. Правильно? Она, собственно, и сама туда просилась.
– Хорошо, – Лена вдруг расплакалась.
