Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
Поэтому и написали, что Эрика не имеет к ним отношения! А про твою бабушку никто не знает. Ведь настоящая родовая фамилия фон Курлин. Я тогда сказала тебе, что отвечу им сама…
Я не знаю, почему они написали тебе, а не Федору. Это было удачей, потому что на самом деле единственный наследник Эрики Фридриховны Курлиной в России – твой отец. Это ничтожество, у которого по жизни было две страсти – он сам и чертова фотография.
Я убедила себя, что Вера Карловна меня бы поняла. Твой отец не имел права наследовать ничего: ни фамилию, ни деньги.
Теперь, когда это недоразумение было устранено (прости, что я так о твоем отце), я написала ответ на запрос поверенного. Думаю, вскоре ты получишь весточку из Германии.
Я не учла одного. Федор – сын Веры Карловны. Я убила ее сына. Да нет, не так. Грех в том, что я убила. Не дав ему жизнь, отняла ее.
А сейчас я потеряла любимого человека. Да, Михаила. Ты взрослый, поймешь меня. Жить без него не имеет смысла.
Прости, прости, прости…»
– Саша, пойдемте.
– Возьмите, – Саша протянул ему листок.
Глава 60
– Слушай, Беркутов! Это, в конце концов, мой сын! Я его хорошо знаю, – Галина, расставляя тарелки, скосила глаза на Беркутова, нервно поглядывающего в окно. Они спонтанно решили встретить Новый год среди сугробов на даче в Лесинках. Для этого целую неделю ездили протапливать дом.
Компания собиралась в основном беркутовская, потому что все Галинины разъехались кто куда.
Вот о нем-то и беспокоился Беркутов. Тот по телефону (не нашел ничего лучшего!) печальным голосом объявил о сюрпризе. А Беркутов сюрпризов не любил.
Маринка посмеивалась над Беркутовым, она-то все знала, но успокаивать его не торопилась – братец мог и высказать за болтливость.
Когда Беркутов в очередной раз выглянул в окно, двухметровый пасынок, закрыв за собой калитку, шел к дому. Перед ним, то и дело соскальзывая с вытоптанной дорожки в сугробы, семенила девушка. Никита подхватывал ее под мышки, ставил обратно на дорожку и при этом странно блаженно улыбался.
– Это и есть сюрприз? – Беркутов оглянулся на Маринку, которая, увидев его вытянутое лицо, прыснула и весело посмотрела на мать.
