Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
Глава 22
– Нет, ты все-таки кретин! – Роговцев резко отодвинул от себя стул, на который опирался, разговаривая с Зотовым. – Выходит, я не знал тебя совсем…
– Ты просто в мои дела никогда не вникал, – Зотов говорил спокойно, даже с нотками усталости в голосе.
– Я бы понял, если бы ты к себе в карман уворовывал! Но вкладывать в гиблое производство собственные деньги, согласись, неумно. Ты на что рассчитывал? Те, кто посадил тебя в это кресло, будут ждать вечно? Когда ты наиграешься?
– Они такие же акционеры, как и я.
– Ага! Ты еще скажи, что и живут они как ты!"
"– Слушай, Матвей, как я трачу свои деньги, никого не должно волновать. Пока я все вкладывал в завод, никто же не совался ко мне с советами. Все были довольны. Почему я не могу свои, заметь, дивиденды вложить в свое, заметь, будущее? Да, я купил разворованное производство. Но вспомни, каким мне достался наш завод? Чем лучше?
– Все хорошо. Но с него получают все. А твой свечной заводик ты собираешься доить единолично. Тебе не надо объяснять, что такое жлобство? Их просто заело, понимаешь? Взял бы ты их в акционеры, проблем бы не было.
– Нет. А надо?
– Я вот тебя все жалею, Зотов, но сейчас ты меня просто в тупик ставишь. Ты что, действительно не догоняешь, что тебя могли подорвать твои акционеры? При таком-то раскладе с твоими прожектами? Я понимаю, тебя тряхнуло будь здоров, но думать же никто не отменял? – Роговцев от волнения позабыл, что он журналист, да еще и муж учителя русского языка, и заговорил коряво.
– Брось, Матвей! Для Топильского мой заводик – мелочь!
– Тогда объясни мне, что я здесь делаю? Мне вчера зятек мой Топильский-младший вопрос задал, не знаю ли я, что это у моего друга Зотова за игры мимо его папы? До Москвы, мол, слух докатился о каком-то левом производстве…
– Да, блин! Скажи своему зятю, что завод мой провода мотает, а не станки делает! Кстати, выгода и для станкозавода есть! Я по более низкой цене провод поставляю на основное производство.
– Дошло наконец? Я тебе о чем толкую? Если Топильскому не нравится, то вполне могут быть и другие недовольные. Кто у вас третьим?
– Двадцать процентов у коллектива. У моей команды.
– И все довольны?
– Да. Я уверен.
