Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
Боксерские кулаки и бритый наголо череп произвели впечатление, от Игоря отстали, но тут же пополз слушок, что Мишка Судняк вовсе не инженер, как написано в дипломе, а браток. И Игорь при нем. И работа в НИИ для Михаила Судняка просто прикрытие. А он давно и серьезно занимался спортом. Была бы необходимость оправдываться, Михаил, может быть, и оправдался бы, но неожиданное уважение со стороны коллег-инженеров ему льстило. И он молчал. А вскоре за помощью к нему обратился сам директор НИИ. Михаил наехал было на брата, высказав ему все, что накопилось, но Игорь, усмехнувшись, тут же предложил ему решить проблему директора: «Что ты кипешишь, братец? Ты сказал – мои ребята сделают.
И все равно Михаил всегда чувствовал себя виноватым, что не уследил за младшеньким. Мать по-прежнему жила своей жизнью, активно посещая все партийные собрания и митинги.
Женился Михаил поздно, скорее для того, чтобы не отстать от уже женатого и родившего дочь Игоря. Сколько лет он был в браке, он не помнил. А может, и не лет, а месяцев? Развод был логичен и неизбежен. Жена ушла к другому, поставив его в известность о дате официального акта.
А потом младший брат предложил ему устроить его на станкозавод. Да не кем-то там, а заместителем директора. Михаил, дослужившись в своем НИИ до начальника лаборатории, обрадовался.
Сейчас он может сказать, что его сгубила жадность. Вот так банально. Охранник, узнав об увеличении вывозимых с территории завода объемов, потребовал накинуть рубликов. А он не дал.
