Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
А какой характер, это же офигеть! Сколько лет с ней работаю, ни разу не слышал, чтобы она на кого-то орала. Самообладание железное. Даже когда на нее накатило. Другой человек бы завопил, забегал по больнице, а она… Тихо ко мне пришла и попросила психиатра вызвать. Это какое же надо чувство ответственности иметь, чтобы даже во время психоза себя контролировать.
– Погоди-ка! – Георгий задумчиво опустил уже поднесенный ко рту бокал на столик. – Она сама просила тебя вызвать психиатра?
– Ага! Представляешь, какая сила духа? Не так-то просто сопротивляться накатившей шизе.
Георгий кивнул. Эту информацию следовало обдумать. Сила духа, это, конечно, да, но острый приступ шизофрении забирает человека без остатка. Кое-что из психиатрии он знал, поскольку кафедра занималась исследованием нейролептиков и он был, что называется, в материале.
– Можешь подробно рассказать, как все было? – осторожно спросил он.
Возможно, в диагнозе допущена ошибка, и зря он безоговорочно поверил лечащему врачу.
Выдохнув дым, он снова взял бокал и задумчиво поболтал его в руке. Коньяк маслянисто переливался за тонким стеклом. Вдруг Марина пила? Женское пьянство долго может оставаться незамеченным. Но со своим диабетом Марина просто не успела бы допиться до белой горячки, умерла бы от гипогликемической комы.
– Так что? – переспросил он у погрустневшего Валеры.
– Ну, я же ее летучих мышей не видел.
– И что она ему сказала?
– Так он с ней разговаривать не стал. Она сидит бледная, в холодном поту, трясется вся, глаза зажмурены, только шепчет: «Помогите». Какие разговоры? Реланиум вкатили и отправили в стационар.
– Вспомни, пожалуйста, это очень важно. Она так и сказала – «глюки»?
– Ну да! Или «галлюцинации», я уж не помню.
Георгий осушил бокал и задумчиво пробарабанил пальцами пионерский марш.
«Странно это все, – думал Царев. – Может, я чего не понимаю, но ведь каждый дурак знает: если человек думает, что он псих, значит, он нормален. Эта житейская мудрость верна далеко не для всех душевных болезней, но при шизофрении дела обстоят именно так. Отличительным признаком заболевания служит твердая уверенность пациента в истинности своих бредовых идей и галлюцинаций.
