Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Черт, было бы не так обидно, если бы она оказалась шизофреничкой на самом деле! Но терпеть крах в профессии только потому, что какая-то сволочь над ней весело подшутила?
Появился Колдунов, на сей раз его вид соответствовал статусу – брюки с идеальными стрелками, отглаженный двубортный халат.
Открыв дверь и пригласив Марину, он забегал по кабинету, закрывая форточки и включая обогреватель. Наконец уселся за стол и объявил:
– Итак, сегодня я проведу вечер в компании очаровательной женщины!
В этот момент дверь снова открылась, и кабинет наполнился галдящими людьми в белых халатах.
– Нет, это же надо! Девятнадцать процентов с платных услуг на исполнителя! Совсем охренели! Электричество и вода, мол, дорогие!
– По-моему, вода в кране течет независимо от того, наложил я косметический шов или обычный!
– А ты после косметического шва душ прими, не так обидно будет.
– Нет, ну что это такое! Мы работаем, и за это нам девятнадцать процентов на всю бригаду полагается! Да ё-моё, зачем нам такая администрация, которая все деньги себе забирает?!
– Что вы хотите, ребята? – примирительно сказал Колдунов, виновато взглянув на Марину: выгнать возмущенную общественность он не мог.
– Ян Александрович, но надо что-то делать! – возмущенно сказал смуглый полноватый доктор и без разрешения закурил.
Марина загрустила: ей-то больше не придется переживать из-за маленькой зарплаты и ругать правительство.
– Да бросьте вы! – Снова открыв форточку, Колдунов продолжал стоять, намекая коллегам, что занят. – Меня вообще умиляет серьезное отношение властей к нашей смешной зарплате.
