Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
– У нас принято так писать, – объяснила Марина. – Если основного хирурга вызывают, протокол начинают с того момента, как он включается в операцию. И ретроспективно описываем, что сделано до его прихода.
Колдунов ухмыльнулся:
– Вообще-то полагается описывать ход событий от разреза до послойного шва. Примерно таким образом: выполнена срединная лапаротомия, при ревизии выявлено это и это, в операционную приглашен профессор Спирин.
Марина пожала плечами:
– Да какая разница? У вас так принято, у нас – иначе.
Колдунов покладисто вздохнул:
– Раз никакой, читаем дальше. Значит, он вызван, пришел в операционную, помылся и что видит? «В брюшной полости массивная опухоль таких-то размеров, занимающая правую подвздошную область, исходящая, очевидно, из слепой кишки, неподвижная. Вскрыто забрюшинное пространство, опухоль частично мобилизована». Вы знакомы с этим текстом?
– Разумеется. Я же говорила, мы вместе писали протокол.
– Хорошо. А знаком ли вам, Марина Львовна, фокус с запятой – «казнить нельзя помиловать»? Данный протокол не дает нам ответа на один важный вопрос, а именно: на каком этапе Спирин включился в операцию? К чему относится «вскрыто забрюшинное пространство, опухоль частично мобилизована»? К тому, что он увидел, встав к операционному столу, или к тому, что он сам сделал? Время прошедшее, форма неопределенная, безличная.
– Но так всегда пишут в протоколах. Никогда вы не встретите: «я мобилизовал желудок» или «я выделил надпочечник».
– Это верно. Представляете текстик: «Матерясь и потея, я наконец-то нашел в спайках червеобразный отросток, а мой ассистент в это время сушил операционное поле и три раза назвал меня козлом»? Короче, не знаю, сразу ли Спирин понял, в чем его спасение, или потом, перечитав протокол… Во всяком случае, привезя историю на рецензию, он свалил все на вас.
Марина смотрела на Колдунова во все глаза.
– Ничего себе! – наконец удалось выговорить ей.
– Совершенно с вами согласен.
