Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Георгий грустно наблюдал за ее движениями – неужели так недавно он готов был отдать за это весь мир?
– Ты себе льстишь, дорогой. Да, я хотела выйти за тебя замуж, но не настолько же! Ну ладно, допустим, я поперлась на наркоманский рынок, рискуя попасть в ментовку, купила дури, каким-то образом накормила ею твою жену… – Лена ухмыльнулась и погладила его по руке. – А какой смысл?
Он немного растерялся:
– Как это – какой смысл? Ты хотела устранить Марину.
– Ну, дорогой, ты даешь! – Лена как-то очень по-мужски хлопнула себя ладонью по коленке.
– Не груби.
– Тогда закончим этот разговор. Мне нечем ответить на твои обвинения.
– Лена, просто признайся. Из твоей затеи ничего не вышло, так имей совесть хоть немного поправить вред, который ты нам причинила. Марина из-за тебя получила психиатрический диагноз. Я понимаю, ты не пойдешь в психиатрическую клинику с заявлением, что накормила ее галлюциногенами, и заставить тебя мы не сможем, так признайся хотя бы мне!
Лена фыркнула и смешно наморщила носик.
Он вспомнил, как ему нравились такие ее гримаски. А сейчас он смотрел на нее и не верил, что сходил по этой женщине с ума. Словно из его памяти, как из компьютерной, стерли большую, но ненужную программу. Не испытывал он и гнева, только тупую досаду на себя – ведь это он сам заварил такую кашу!
Не притронувшись к кофе, Лена пошла к двери, но на полпути остановилась.
– Давай включим логику и здравый смысл. Ты же у нас профессор! Для начала определим цель. Моей целью было выйти за тебя замуж, верно? А для этого нужно было создать вакансию. Так?
Георгий мрачно кивнул. Он жалел, что начал этот разговор. Какая разница, сознается Лена или нет? Она посторонняя, а посторонние пусть творят какие угодно козни – им с Мариной ничего не страшно, пока они оберегают и утешают друг друга.
– И стало быть, я решила отправить твою жену в дурдом? И тебе не стыдно? Я же тебя любила.
– Это была ошибка, – буркнул он.
– Ошибка – что? Любовь или твои обвинения? Ладно, не будем касаться эмоций. Но у меня же тоже голова есть! Неужели я не понимала, что от сумасшедшей жены ты не уйдешь?!
– Ты могла постепенно свести ее со свету.
