Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Юля задохнулась от возмущения. Раздавленная открывшейся ей правдой, необходимостью делать вид, будто она ничего не подозревает, оскорбленная пренебрежением мужа, сейчас она была слишком слаба для иезуитских комбинаций.
– Ты больше меня не любишь?
– Ну что за глупые идеи…
– Почему тогда не спишь со мной?
Эти слова вырвались помимо ее воли, и она замерла, как человек, случайно выдернувший чеку из гранаты. Сейчас будет взрыв! Филипп скажет: «Потому что у меня другая женщина, и давай-ка разводиться».
Но он взял ее руку в свои.
– Ты такая смешная… Пойми, физическая близость имеет к любви такое же отношение, как гадание на ромашке – к теории вероятности. То есть никакого. Ты моя жена, и я люблю тебя. И вовсе не секс является доказательством душевной привязанности.
«Расскажи это своей любовнице», – подумала Юля и фальшиво-сочувственно кивнула.
– Вообще, – продолжал Филипп, – в семейной жизни секс имеет гораздо меньшее значение, чем страсти вокруг него. Это очень плохо, когда близость из обычного супружеского долга превращается в инструмент давления на партнера.
– Ну все, Филипп, забудем!
– Уже забыл.
– Разве я когда-нибудь говорила, что мне с тобой плохо? – возмутилась Юля.
