Он словно был выточен из камня – квадратный, широкий, а кожа землисто-серого цвета лишь добавляла сходства с валуном. По грубым лицам орков с застывшими чертами очень сложно прочитать эмоции, но на лице этого точно навеки застыла тупая жестокость. К тому же оно было обезображено сетью черных прожилок. Нижняя губа отвисла, и виднелись желтые пеньки гнилых зубов. Сейчас, когда он снял шляпу, стало заметно, что одно его остроконечное ухо порвано, а жесткая щетина на голове свалялась в колтун.
Когда я представила, как этот мерзкий орк тащил меня, закинув на плечо, как какую-нибудь вещь, к горлу снова подступила тошнота.
Зачем я ему? Чего он хочет?
Надо осторожно разузнать и попробовать договориться. Я разлепила непослушные губы:
– Какая помощь вам нужна? Чем я могу помочь?
Орк зыркнул исподлобья, оторвавшись от своего странного занятия.
– Обмен, – буркнул он.
Обмен? О чем он? И вдруг сообразила: он решил обменять меня на дурманное зелье. Не иначе как строчит записку мэтру Ланселоту, да, судя по смятым комкам бумаги, не мастак писать письма.
Нужно ему подыграть, отвлечь. Может быть, придумаю, как передать мэтру Ланселоту весточку. Знать бы еще, где я нахожусь!
– Давай ты меня отпустишь, а я сама принесу тебе зелье, – пообещала я, надеясь, что мой дрожащий голос звучит искренне. – У меня есть доступ к хранилищу. Не будем вмешивать начальника клиники! Сколько тебе флаконов? Два? Три?
Конечно, я не собиралась выносить орку зелья, но надеялась заговорить ему зубы.
– Ты меня совсем за дур-рака держишь, цыпа? – рыкнул орк. – Ща, ага! Отсюда ты потопаешь не в клинику за зельем для дядюшки Хорста, а прямиком в отделение полиции.
Увы, орк еще не все мозги растерял. Он меня не выпустит.
Какое-то время мы сидели в тишине, раздавался лишь скрип карандаша по бумаге да тяжелое дыхание Хорста. Вот он смял очередную записку и с пыхтением поднялся на ноги.
– Ты у нас цыпа ученая, ты и будешь писать записку своему хахалю. А он, глядишь, разжалобится, когда увидит твои каракули.
Вот кому я это объясняю, орку-наркоману?
– Хорошо, тогда освободи мне руки, иначе как я стану писать?
Похититель, скрипя зубами, снял путы с правой руки, но левая осталась привязанной. Кинул на пол листочки.
– Пиши. И вслух говори, что пишешь!
– «Дорогой Ланс, передай подателю этой записки…»
Я подняла голову и уточнила:
– Три флакона с зельем?
– Хорошо. «Передай подателю записки пять флаконов с зельем «Синяя бездна». От этого зависит моя жизнь.
