Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Беременность казалась ему второстепенным фактором, точнее, не сама беременность, а отцовство. Он хотел обычную, полноценную семью с женой и ребенком, и какая, в конце концов, разница, кто автор этого ребенка! Его все устраивало в Алисе, а такой мелочью можно пренебречь, думал Ваня. В результате он оказался в положении человека, который издалека принял гигантского удава за червяка. Или в положении человека, купившего ботинки с одним маленьким неудобным шовчиком. Вроде бы мелочь, но так натирает ногу, что ботинки невозможно носить.
Самое плохое — чем дальше он жил с Алисой, тем сильнее привязывался к ней. Но мысль о том, что в ее чреве развивается чужое дитя, грызла его непрестанно. И не просто дитя, а ребенок любимого человека… В том, что Алиса любила Васильева и, наверное, любит до сих пор, Ваня не сомневался. Слишком хорошим она была человеком, чтобы спать с женатым мужчиной ради обычного флирта. Да, она любит Васильева и любит своего будущего ребенка именно как ребенка Васильева.
Весь вечер он мечтал, как прекрасно они заживут без этого ребенка, а ночью вдруг проснулся. Сердце бешено колотилось и болело от острой жалости к маленькому беззащитному существу, которое может быть убито по злой воле Ивана Анциферова. Иван Анциферов, видите ли, страдает, что ребенок не от него! Он не спал до утра, казня себя за подлые мысли, и молился, чтобы у Алисы все было в порядке и ребенок родился в положенный ему срок.
