Вечерний домой Илья Алексеевич чувствовал себя окованным серыми тенями и пронизывающим ветром. Огромный город был покрыт облаками осеннего неба, а каждый шаг его приближения к дому казался наполненным ужасным предчувствием. Каждая серая тень могла стать злом застигнувшим его врасплох, словно какой-то мрачный сюжет из повести о верности....
Я и так буду на нервах, чтобы еще лицезреть эти физиономии!»"
"— Если он вдруг проснется, дай ему бутылочку со смесью. Вы можете не рассчитать, и он будет голодный.
Ваня кивнул. Они ждали Илью Алексеевича, который должен был отвезти Алису в аэропорт на машине своего приятеля. Метро уже не работало.
Алиса в тысячный раз сунулась проверять содержимое своей сумки. Ваня выхватил у нее баул и решительно закрыл молнию.
— Ты уезжаешь на один день. Без чего ты там не обойдешься?
— Господи, как мне не хочется ехать! Зачем я тебя послушала? Какая карьера, я ведь еще сто лет не смогу вернуться к учебе!
Она нервно расхаживала по коридору, бесцельно смотрелась в зеркало и теребила пуговицу на куртке.
— Слушай, еще, наверное, можно сдать билеты?
— Не выдумывай. Триста человек ждут твоего доклада, в том числе известные профессора. Что они подумают, если ты не явишься?
— Да какая разница! Я ведь снова беременна, представляешь?
Он тяжело вздохнул и опустился на корточки.
— Этого не может быть.
— Я была у врача. Что, ты не рад? — выкрикнула она. — Сомневаешься, что ты отец ребенка?
— Нет, не сомневаюсь… Но я просто не думал, что ты можешь забеременеть так скоро.
— И ты не хочешь ребенка! Скажи, ты же его не хочешь!
— Не хочу, — признался Ваня.
— Я так и думала! Ты считаешь, что для твоего ребенка я недостаточно подходящий сосуд, верно? Твой ребенок должен родиться от порядочной женщины, а не от шлюхи, вот как ты думаешь!
Иван впервые видел ее такой взволнованной.
— Перестань орать. — Он пытался взять ее за руки, но Алиса вырвалась. — Я ничего такого не думаю, просто обалдел от неожиданной новости.
Но она не слушала его, с ненавистью смотрела в его лицо и кричала:
— Сережа что, он приблудыш, чужой, а твой ребенок — это же совсем другое дело! Он свяжет нас гораздо сильнее, чем твоя дурацкая игра в благородство, и эту нить ты не сможешь разорвать, как только тебе надоест притворяться всепрощающим праведником!
— Так, хватит! — рявкнул он.
Алиса прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Тебе плохо? — перепугался Ваня.
— Все в порядке.
