В темноте озера видно лишь признаки человеческого жилья – полуразрушенная избушка, старые телеги утопленные под лед. Здесь не было ни души — только маленькая собачонка бежала за Калинычем на безопасном расстоянии после их встречи с Кофейником в последней деревне.
За прошедшие дни он сильно изменился.
В его лице, во всем его облике все время чувствовались беспокойство, тревога. Он то и дело поправлял воротник, как будто он был тесен, облизывал губы, оглядывался. Казалось, он чего-то ждет или чего-то боится. В то же время его лицо стало как-то выразительнее, одухотвореннее, чем прежде. И еще – гораздо бледнее. Но возможно, так казалось из-за полутьмы, окутывающей помещение.
– Ты расскажешь мне, что с тобой случилось? – проговорила Лиза, когда официантка положила перед ними меню и отошла.
– Да, непременно! – проговорил он, подняв на нее темные, глубоко запавшие глаза. – Но сначала… сначала ответь мне, что я для тебя значу. Что я значу для тебя на самом деле.
«Вот так номер! Нашел время выяснять отношения!»
Лиза молчала, и он снова заговорил:
– Все эти дни я думал о тебе… думал о нас. И я понял, что у меня нет никого ближе тебя.
«А как же жена? – подумала Лиза, вспомнив трогательную запись на автоответчике. – По той записи не скажешь, что вы совершенно чужие люди!»
Впрочем, вслух она этого не сказала – не хотела начинать нудное, бесконечное, бессмысленное выяснение отношений, и вообще Никита был сегодня такой странный.
Но хотя она ничего не сказала, он словно прочитал ее мысли.
– Жена? Она совершенно не ценит меня, не понимает. Я для нее – только источник материальных благ…
«Сомнительный источник», – подумала Лиза, вспомнив, где он провел последний месяц.
– Да, и как только я потерял работу, она выгнала меня, выкинула, как ненужную вещь!
– И теперь ты надеешься, что я тебя подберу… – пробормотала Лиза, опустив глаза.
Но на этот раз он, казалось, не услышал ее.
– Бета, я должен рассказать тебе многое! – проговорил он, перегнувшись через стол. – За эти дни я очень изменился!
– Вот это, пожалуй, правда! Ты совсем не такой, каким был раньше! Я тебя не узнаю!
Он хотел еще что-то сказать, но в это время к столику подошла официантка.
– Вы готовы сделать заказ?
– Мне только «Кровавую Мэри», – резко ответил Никита. – А тебе? – он повернулся к Лизе.
Странно, Лиза готова была поклясться, что сам Никита голоден. Глаза его горели, он нервничал и суетился, у сытого мужчины движения гораздо спокойнее.
– Я возьму чашку американо и чизкейк, – решила она.
Едва официантка отошла, Никита перегнулся через стол, взял ее руки в свои – его ладони были очень холодные, просто ледяные, – и заговорил тихим, завораживающим голосом
Терпкий запах осени.
