В темноте озера видно лишь признаки человеческого жилья – полуразрушенная избушка, старые телеги утопленные под лед. Здесь не было ни души — только маленькая собачонка бежала за Калинычем на безопасном расстоянии после их встречи с Кофейником в последней деревне.
Не нашли только тел хозяев дома и дрессировщика диких животных господина Франца Бакенбека.
Все приехавшие в злосчастный дом были до крайности испуганы найденными следами злодеяния, но еще больший страх они испытали, когда из дальней комнаты верхнего этажа до них донеслось жуткое рычание, переходящее в леденящий кровь вой. Услышав его, одна дама из кордебалета упала в обморок, так что ей пришлось немедленно дать нюхательную соль. Пристав Федулов, однако, не испугался и направился в том направлении, откуда доносились подозрительные звуки.
Казалось, после того, что они обнаружили на первом этаже, ничто уже не могло поразить их воображение, однако, открыв дверь, из-за которой доносилось рычание, пристав и его мужественные спутники были потрясены."
"Посреди комнаты лежал укротитель диких животных господин Бакенбек, мертвый, как и остальные. Над его трупом сидела огромная обезьяна породы орангутанг, которая и издавала напугавшие публику звуки.
Расспросив уцелевших артистов цирка, пристав Федулов сумел приблизительно восстановить картину чудовищной трагедии.
Господин Бакенбек, отправившись на званый ужин, взял с собой дрессированного орангутанга, с которым почти никогда не расставался. Должно быть, во время ужина обезьяна по какой-то неясной причине пришла в неистовство и убила своего дрессировщика. Лишившись его благотворного влияния, чудовище вернулось в первобытное состояние, проще говоря, совершенно озверело и в считаные минуты растерзало всех остальных участников злополучного ужина.
Правда, остается неясным вопрос, куда подевались хозяин дома и его жена, но пристав Федулов придерживается того мнения, что взбесившаяся обезьяна утащила их трупы в лес, дабы растерзать их позднее без помех, а потом возвратилась в дом за трупом своего хозяина.
Конечно, остаются неясными еще некоторые вопросы. Скептикам кажется невозможным, чтобы обезьяна, от которой, по остроумной теории господина Дарвина, произошел человек, была способна на такое чудовищное зверство.
