В темноте озера видно лишь признаки человеческого жилья – полуразрушенная избушка, старые телеги утопленные под лед. Здесь не было ни души — только маленькая собачонка бежала за Калинычем на безопасном расстоянии после их встречи с Кофейником в последней деревне.
Девица отпрянула, старик хотел вскочить на ноги, но сзади уже навалился ее напарник. Издав ужасное рычание, он попытался вцепиться старику в шею, но помешал плотный простеганный ватник. И старик умудрился попасть горящей головней в лицо парню. Парень закрылся рукой – той самой, что была уже обожжена и плохо ему служила. Старик же, не успев удивиться собственной силе, вскочил на ноги и, размахивая головней, наступал теперь на парня с криками:
– Ах, ты так? Да я ж тебя…
Вот оторвался от головни уголек и упал парню на волосы, следующий угодил по щеке, и он взвизгнул и отшатнулся.
– А вот так… – выдохнул он, – а вот этого не хочешь…
Парень отступал все быстрее, потом вдруг отпрыгнул и упал, повалившись на кучу срубленных молодых деревьев. Из груди его торчал острый осиновый кол.
Старик рубил деревца умеючи, быстро, одним ударом, наискось. И топор хороший, заточенный…
Тело парня дернулось и затихло.
И тут же начали с ним происходить странные вещи.
Оболочка высыхала на глазах, вот она потрескалась, потом измельчилась в труху, и внезапно налетевший ветер взметнул в воздух небольшое количество пыли.
– Свят, свят, свят… – забормотал старик, истово крестясь, – чур меня, сгинь, нечистая сила!"
"Все это случилось за считаные минуты, и девица успела за это время только стащить с себя горящую куртку. Сейчас она наступала на старика, рыча низко и облизывая темно-красные губы. В лице ее не было уже ничего человеческого. Обессилев от страха, он поднял навстречу ей руки, сложенные крестом, но она только усмехнулась пренебрежительно и все продолжала идти к нему, протягивая руки, которые все удлинялись и удлинялись, и пальцы на них уже были не пальцы, а когти… А может, все это привиделось ему со страху.
– Матушка Пресвятая Богородица! – вспомнил старик детские молитвы. – Спаси и сохрани!
И вдруг первый луч восходящего солнца осветил пустырь и догорающий костер и попал на девицу. Она закрыла лицо, как от ожога, и попятилась в тень от кустов.
