Автор
В книге "Клянусь этой жизнью" Рене Карлино рассказывается о человеке, который задумывается над тем, что происходит в его собственной жизни. Он осознает, как часто мы пропускаем важные моменты, потому что не верим в их правдивость. Наследен жизненных сценариев скрыты там, где мы не ищем их, и все начинается с обычных встреч и событий....
— Этот гребаный автор невероятно горяч, — сказала она. — Я изучила его в Интернете.
Я рассмеялась.
— Да, он такой.
— Ты тоже его гуглила? — спросила она, улыбнувшись.
— Э-э, ага. Да.
— Он будет в Сан-Диего послезавтра.
— Видела, — сказала я.
— Давай пойдем на встречу и подпишем книгу.
Ее лицо стало ярко-красным.
— Не знаю. Но ты сходи. — Самое время сменить тему. — Слушай, я оставила немного тако на столе. Думаю, мне пора отправляться в постель. Чувствую себя не очень.
— Ой, ладно. Так мне оставить Тревора на произвол судьбы?
— Все с ним в порядке, — ответила я, после чего зашла к себе в комнату, захлопнула дверь и вновь открыла книгу.
Из «Всех дорог между нами»
Следующим утром, стоя на кухне, я наблюдала, как папа подливал виски себе в кофе.
— Сьюзан ушла? — спросила я.
— Какая разница?
— Мне просто любопытно.
— Да, она ушла.
— Она твоя девушка?
— Не твое дело, Эмерсон.
Этим утром я ощущала себя смелой. Может, потому что стала женщиной, и мне нужны были ответы.
— Куда делась мама?
Он сел возле меня и сделал глубокий вдох.
— Твоя мать — гребаная шлюха.
Я смотрела на свои сцепленные под столом руки. Схватив бутылку виски, он налил себе в кофе более внушительную дозу, а затем с грохотом опустил бутылку на стол.
— Ты слышала меня?! Я сказал, что твоя мать — гребаная шлюха.
— Я слышала тебя! — заорала я. Вскочив, я пнула свой стул.
— Я не закончил, — прошипел он сквозь сжатые зубы.
— Папа, пожалуйста!
— Она — сам дьявол.
— Ты ведешь себя иррационально.
— Серьезное слово для двенадцатилетнего ребенка.
Я не могла оторвать глаз от отвратительной слюны, образующейся в уголке его рта.
— Мне тринадцать.
— С каких пор?
— С сегодняшних. У меня день рождения, папа!
Он отпустил мою руку. Ему было нечего сказать, потому что он больше понятия не имел, как быть нормальным человеком.
"Я выскользнула из кухни, тихонько зашла к себе в спальню и расплакалась. Слезы становились все злее и злее, и вскоре я обнаружила, что собирала сумку. Я спрошу Лейлу, сможет ли она меня приютить. Она сама сказала, что всегда хотела дочь.
