Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
Мобильный телефон, конечно, можно и новый купить, но в старом у меня много важных номеров, не говоря уже о всяких фотографиях, ну а паспорт – сама понимаешь, замучаешься восстанавливать.
– Да с чего ты взяла, что эта сумка у меня?
– С чего? Да ты уж меня совсем, что ли, за дуру держишь? – вскипела Надежда. – А под какой фамилией ты лежала в больнице? Под моей, подруга! Значит, когда тебя привезли в варваринскую больницу, при тебе были мои документы. Да, там, кстати, были еще ключи от квартиры, их бы тоже не мешало вернуть, но я все равно замки поменяю.
Ирина выглядела расстроенной, и на этот раз это не было игрой.
– Но мне нужна моя сумка… – протянула она. – Очень нужна!
– Повторяю, подруга: я отдам твою сумку в обмен на свою. Как ты ее достанешь, меня не касается. И не пытайся меня обмануть или перехитрить. Не на ту напала. Кроме того, это было бы некрасиво. Позволь напомнить, что я спасла тебя от людей из «Танатоса», так что за тобой должок. А теперь, извини, мне пора домой. Время уже не то что позднее – скоро оно будет уже ранним.
– Да, конечно, можешь идти… – проговорила Ирина разочарованно. – Я тебя не держу…
– И что, обратно снова так же, через клуб? Или у тебя есть другой выход, на случай экстренной эвакуации?
– И опять ты права! Запасный выход у меня имеется, мало ли что…
Ирина прошла на кухню. Вид у кухни тоже был нежилой – как будто здесь никогда не готовили. Впрочем, имелись обычный холодильник, электрическая плита и микроволновка. А кроме того, большую часть кухни занимал старый, довоенный буфет.
Ирина открыла дверцы буфета. Полки оказались заставлены коробками и банками с крупами, макаронами и прочей бакалеей. Такие серьезные запасы плохо вязались с нежилой обстановкой квартиры, тем более что все коробки и банки были слишком аккуратными, нетронутыми, как будто ими никто никогда не пользовался. Скорее они походили на театральный реквизит, на бутафорию.
Муравьева снова покосилась на Надежду, взялась за одну из полок и потянула ее на себя.
За ними обнаружился глубокий проем, внутри которого были протянуты два тонких троса.
Однажды, в одной квартире, Надежда видела на кухне подобное устройство – кухонный лифт, предназначенный для того, чтобы поднимать с первого этажа припасы.
– Полезай внутрь! – сказала Ирина, отступив в сторону.
