Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
Поскольку свет падал сзади, разглядеть подробности Надежда не могла, она видела только что-то большое и пугающее. Она подалась назад, при этом груда коробок, за которой она пряталась, обрушилась, и Надежда оказалась на виду.
Тот, кто стоял у дверей, от неожиданности попятился и громко вскрикнул:
– Ой, мама!
Потом снова вскрикнул, на этот раз совсем непонятно:
– Таня! Танечка!
Тем временем глаза Надежды привыкли к перемене освещения, и она разглядела своего неожиданного гостя. Это был крупный и рослый человек с широким плоским лицом, покрытым сивой многодневной щетиной, облаченный в грязную женскую синтетическую шубу огромного размера.
Бомж тоже пригляделся к Надежде и успокоился. Уверенным и суровым голосом он проговорил:
– А вы, мадам, что здесь делаете? Кто вас уполномочил здесь хозяйничать?
«Ишь, как выражается! – восхитилась Надежда. – Не иначе, в прежней жизни был человеком умственного труда!»
Тут бомж снова выкрикнул:
– Таня! Татьяна!
Позади него послышалась какая-то возня, и у ног бомжа появилась большая, лохматая и грязная собака.
– Вот, Татьяна, смотри – конкурент у нас! Раньше нас, видите ли, на месте оказалась!
Собака зарычала. Тихо и осторожно, как будто прислушиваясь. Так умелый водитель прислушивается к мотору своей машины после ремонта.
– Да что вы такое говорите! – забормотала Надежда, опасливо косясь на Татьяну.
Собака подняла верхнюю губу и показала внушительные клыки, после чего зарычала грозно.
– Обыкновенный конкурент! – перебил ее бомж. – Я, конечно, понимаю, что конкуренция – двигатель прогресса, и в этом смысле она необходима и обоснована, но в данном конкретном случае я имею законное конкурентное преимущество, поскольку владею монополией на местный рынок…
– Вы, случайно, не политэкономию преподавали? – спросила Надежда, вспомнив студенческие годы.
– Точно, политэкономию. – Бомж внимательно взглянул на Надежду. – А еще марксистско-ленинскую этику и эстетику… Что-то мне ваше лицо смутно знакомо… Вы, случайно, на третьем курсе мне зачет не пересдавали?
– Чего не было, того не было, я всегда все зачеты с первого раза получала!
– Ну, значит, просто похожи… Татьяна, отбой тревоги – это свои люди…
Собака рычать перестала, но смотрела с недоверием и клыки не убрала.
