Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
Вот скажите, за каким чертом искусствоведение студентам технического вуза?
– Ну, политэкономия им тоже не очень нужна, а сколько лет ее долбили, – вздохнула Надежда."
"– Открыли, конечно, экономический факультет. Только экономика социализма там тоже не нужна оказалась, а чего другого я и знать не знаю, – вздохнул в свою очередь бомж. – Так что выперли меня с кафедры. Дома жена покрикивает – дескать, ничего не делаешь, кормить тебя задаром не нанималась. Я и устроился грузчиком в магазин на углу – больше-то никуда не брали.
– Что вы говорите? – оживилась Надежда, услышав что-то до боли знакомое.
– Трое суток без сознания был, потом профессор решил операцию сделать. Сказал, ежели помрет, то хоть студенты поучатся. Ну и сделал операцию. А я вот не помер. Отлежался в больнице, и даже неплохо мне там было, поскольку профессор каждый день приходил проверять, он лично был заинтересован, чтобы я поправился, так что в столовой мне всегда двойную порцию выдавали.
– Ну надо же, – протянула Надежда.
– Точно. А тогда что делать, куда идти? У меня ведь даже паспорта не было, жена ни разу в больницу не пришла. Сунулся я в тот магазин, где работал, а его уж и нет, хозяин разорился. Вот с тех пор и бомжую. Собаку вон завел, Татьяной назвал в честь жены бывшей, хоть она на нее и непохожа совсем. Память, кстати, вернулась.
– Что вы говорите? – снова оживилась Надежда.
