Надежда смотрела телевизор, когда издалека раздавались голос и шаги — это была Маня. Ейка, всегда стремилась убежать, норовила каждый раз, как ее к колышку привязывали. В лесе она искала приключений, надеясь найти что-то новое за пределами обычной жизни. Надежда подумала: кто это там разговаривает? На экране или на самом деле?...
– Ну уж прямо эту самую!
– Эту самую! Потому как вот эту пряжку я своими собственными руками к ней приделал! – И механик вытянул вперед свои большие руки, как будто предъявляя неопровержимые улики.
Надежда молчала, и Григорий продолжил:
– Она пришла ко мне и попросила эту пряжку приделать. Тут раньше другая была, простая. Где-то она у меня тут валяется. Я ей говорю: женщина, зачем вам это нужно? Та пряжка родная, она и смотрится лучше, и закрывается проще, а с этой у вас будут проблемы.
– Очень даже просто! – выпалила Надежда и зачастила, затараторила с пулеметной скоростью: – Это ведь сумка Ирины, сестры моей двою… троюродной. Она мне в этой сумке вещички детские везла, для внучки. У нее внучка постарше и из всех вещей выросла, а моей как раз, еще даже на вырост. Так что она все вещички от своей внучки собрала и привезла, чтобы зря не пропадали, а то обидно, когда хорошие вещи зря пропадают, а она, ее внучка, во все это уже не влезает, а теперь мне нужно скорее в город, пока и моя внучка из них не выросла, а то как же…
– Стоп, стоп! – замахал руками Доцент.
– Выпьем – это хорошо, – одобрил Григорий. – Выпить – это я всегда за.
Доцент разлил самогон по стаканам (Надежде налил еще меньше, чем первый раз) и произнес торжественно:
– За самую главную из всех наук – политическую экономию!
– Почему это она самая главная? – напрягся Григорий. – По-моему, так механика главней!
Воспользовавшись тем, что мужчины увлеклись спором о том, какая из наук главнее, Надежда вылила свой самогон в их стаканы.
Мужчины наконец сошлись, что обе науки одинаково важны, и выпили за них.
Доцент одобрительно взглянул на нее и проговорил:
– Ну вот, со второго раза лучше пошло, правда? Скоро вообще привыкнете!
Надежда на это ответила неопределенно. Внезапно она снова перехватила взгляд Григория.
– А те трое тоже, значит, родственники? – спросил он.
– Трое? Какие трое?
– А вот которые после сестры твоей сюда приходили, про нее расспрашивали.
Надежда насторожилась.
