В кабинете отдела украинистики нашей библиотеки собрались ветераны УПА и первые читатели: Константин Курилишин, Богдан Кирницкий, а также новые друзья — Юрий Лысенко, Мирослава Балицкая, Орест Друль, Станислав Варенко. Здесь началась работа над необычной историей о Марии и ее ключах к тайнам прошлого, заряжающей воображение ветерком настоящего....
Олегу даже показалось, что при прощании в ее глазах блеснули слезы. Словно он был самым последним постояльцем в ее доме, и теперь она навечно оставалась одна.
До Гаврио Олег доехал на утреннем автобусе. Автобусы на острове строго привязаны к расписанию паромов – это стало ему понятно только в последний день пребывания. Этот последний день, как и предыдущая полночь, ознаменованная неожиданным появлением Адика и такой же неожиданной его смертью, перевернул мир Олега, отрезал ему путь в привычное прошлое, к привычному себе.
Накануне он вернулся в дом Элефтэрии к трем утра, оставив старика-археолога спящим в кресле возле камина, оставив убитого Адика на полу и выключив телефон. О чем он думал, когда возвращался? Да ни о чем. Он просто шел, машинально переставляя ноги. Он боялся думать. Он чувствовал холод в кончиках пальцев, но не знал, откуда возникало такое странное ощущение: изнутри или от прохладного ночного воздуха?
Незакрытая дверь в дом Элефтэрии не скрипнула, не выдала его поздний приход.
До рассвета он лежал на кровати, то глядя в потолок, то закрывая глаза и пытаясь заснуть."
"Очнулся от своей полудремы, когда Элефтэрия без стука занесла в комнату завтрак. Встретился с ней глазами. Она указала взглядом, что может поставить кофе и греческие пирожки с сыром на балкон. Он кивнул.
Это утро показалось ему шумнее обычного. То и дело где-то рядом слишком громко проезжали машины и мотоциклы.
Опять где-то совсем рядом с домом взревел мотоцикл и его рев стал удаляться.
«Все-таки надо будет к нему зайти, – думал Бисмарк и уже в самой этой мысли ощущал опасность и подвох. – Не сейчас, позже… А если он меня попросит спрятать труп? Сам-то он никак не сможет!»
Опять стало страшно.
– А что я мог сделать иначе? – задумался Олег.
