В кабинете отдела украинистики нашей библиотеки собрались ветераны УПА и первые читатели: Константин Курилишин, Богдан Кирницкий, а также новые друзья — Юрий Лысенко, Мирослава Балицкая, Орест Друль, Станислав Варенко. Здесь началась работа над необычной историей о Марии и ее ключах к тайнам прошлого, заряжающей воображение ветерком настоящего....
– Просто оттащить Адика от старика, которого он душил? А если б у того был нож или заточка и тогда уже я б лежал на полу мертвым! И старик тоже! Нет, по-другому было нельзя! Да и не знал я, что это Адик!
Успокоить себя вполне, вроде бы, логическими размышлениями не удавалось.
– Может, надо было вызвать полицию? – спросила другая мысль.
Бисмарк тяжело вздохнул, сделал глоток кофе, заел кусочком кальцуньи с сыром.
– Тогда бы тоже я сейчас сидел в полиции и давал показания! Сидел бы и сейчас, и через месяц! И никто бы не носил мне передачи!…
– Epistolí pros esás! (Тебе передали письмо!) – прозвучало за спиной.
– Вот бы научиться быть таким беззвучным! – Бисмарк обернулся к Элефтэрии и увидел в ее протянутой руке сложенную квадратиком бумажку. Развернул.
«В одиннадцать в таверне “Λιθοδομή”! Г. П.».
– Георгий Польский, – расшифровал инициалы Бисмарк и возвратил взгляд на греческое слово. Оно показалось ему знакомым. Особенно третья буква – высокое, горизонтально перечеркнутое «О»!
Вспомнилась таверна на набережной.
Неожиданная записка отвлекла Бисмарка от убитого Адика и от страха ответственности! Может, старик скажет, что берет вину на себя?.. Если да, то завтра к полуночи он будет в Киеве после двух паромов и трех самолетов! И все! Больше никакой Греции, никаких островов! Ну его на хрен!
Олег оглянулся. Элефтэрии за спиной уже не было. Она ушла также беззвучно, как и пришла.
В глаза ударил солнечный зайчик. Бисмарк сощурился, наклонился вправо, снова открыл глаза. Взгляд упал на золотой перстень на мизинце.
– От него? – подумал с сомнением.
Знакомый бармен при виде зашедшего в таверну Олега, поднял руки, словно собирался его обнять.
Олег приветственно кивнул и прошел к «своему» столику. В этот раз в таверне звучала немецкая речь. За соседним столиком три пожилые туристки пили пиво и ели мусаку. Старик опаздывал.
Бармен, не спрашивая, принес кофе и узо. Поинтересовался по-английски, не хочет ли Олег пообедать.
– Я жду знакомого, – ответил Бисмарк.
Польский появился минут через пять. Первым делом он обнялся с барменом и только потом оглянулся по сторонам и, остановив взгляд на Бисмарке, сдержанно кивнул. Они с барменом еще минуты две говорили на греческом. При этом один раз старик точно указал взглядом на Олега. Только потом подошел и присел напротив.
