От такой холодности у Величаны щемило сердце и наворачивались слезы. Особенно больно было видеть, как весел и разговорчив он бывал со своими оружниками. Как будто она перед ним провинилась! Вины за собой Величана не знала, и оттого в сердце ее кипели то обида и боль, то гнев. Уж очень он, видно, высокого рода, если не рад привету молодой княгини! Иной раз ей приходило в голову, что дружба с воеводским братом на глазах у дружины способна повредить ее чести, но она была слишком молода, чтобы такие соображения могли ее утешить.
И все же среди ночи, проснувшись от шагов и голосов вернувшегося дозора, она иногда различала голос Люта, задававшего отрокам какие-то вопросы, и у нее теплело на сердце. Каждую ночь дозорные десятки приходили и уходили по несколько раз – со всех сторон от стана. У Олега и Люта вместе было около двух сотен оружников – немалая сила, – но необходимости соблюдать осторожность на чужой земле это не отменяло. Всю ночь на поляне меж шатрами горел костер; треск и отблески пламени мешали Величане спать, но они же и утешали мыслью, что рядом есть бодрые люди.
Чтобы днем по пути через открытые места не обгорело лицо, Величана ехала, прикрыв голову большим платком белого тонкого льна, и выглядывала из-под него, как из-под полога маленького шатра. У светловолосых русов лица и шеи уже были цвета земляники, и Величана не хотела стать такой же.
На второй день неподалеку от стана отроки обнаружили лесное озеро, где имелись среди камыша свободные проходы к воде. Умаявшись от жары за день, Величана попросилась пойти искупаться.
– Ступай, только парни с тобой пойдут, – усмехнулся в густую рыжую бороду Вигер, Олегов сотский.
Величана представила, как выходит из воды, а два десятка гридей, рассевшись на песке, наслаждаются видом девы, облепленной мокрой сорочкой… Вздохнула и ушла обратно к своему шатру.
Предосторожности оправдались. Уже на вторую ночь, в самую глухую темную пору, засевший в лесу дозор спугнул неведомого ворога. Двигаясь бесшумно, тот миновал притаившихся отроков, и его увидели уже между дозором и поляной, где было чуть светлее, чем в лесу. Пытались взять, но отроки хуже умели ходить по лесу неслышно, и ночной гость удрал. Только волчья шкура осталась в руках – сорвали, когда пытались ухватить.
– Да он, волколак хренов, к княгининому шатру подбирался, – слышала проснувшаяся от шума Величана. – С той стороны полз, гад поползучий, чтобы, значит, с тылу к ее шатру выйти. С поляны-то не зайти, там свет и люди, а тут, из лесочку, думал пролезть."
"Остаток ночи пять человек сидели, плотно окружив ее шатер. Утром, увидев добычу отроков, Величана похолодела.