Уныло выглядела княжий двор, когда Унемыслов самокемпияла под широким платком бурой шерсти с служанкой по улице. Лунный свет отражался на лужах, будто придавая дороге скользкость, как лед. Жители желали бы скоро белого хода Мокоши, чтобы не было так темно ночью и серо днем....
Да и Аскольда лишь своя дружина так величала, а Михаил август и Фотий-патриарх его не признавали, потому и дали епископа. А он его прогнал и к немцам за иереями послал. Тогда уже Василий испугался, что уйдет каганат русов из рук, и архиепископа отправил.
– У нас под рукой и так всякого княжья и великого боярства – не перечесть. Сама помнишь, послов столько в Царьград возили – на хорошую лодью гребцами хватит посадить. Плеснеск нам много чести не прибавит, хотя гнездо там древнее, знатное… Недаром Вещий эту сагу со своим проклятьем Етону затеял.
– Но ты же не хочешь… – Эльга встала со скамьи и шагнула к нему, – чтобы я вбыль отдала мою дочь за Етона, живой он или мертвый!
– Тихо! – ласково сказал Мистина и поднял руки, будто готовясь ее поймать. – Не шуми. Браню он не получит.
– Он и Малушу не получит, – отрезала Эльга.
– Истинно. – Мистина кивнул. – Но грекам не нужно знать, что мы не намерены с ними родниться. Говори им, что склоняешься принять сватовство. Пусть не думают, что эта война может затянуться. И видят, что по своей силе мы должны получить архиепископа.
Эльга снова села и подумала немного.
– Да, – вздохнула она. – Так я и скажу. Но только… – она помолчала, – что же с Малушей-то делать? Девка выросла. К ней сватаются. При таком родстве у нее женихи найдутся, пусть она сейчас и раба… Не вечно ж мне ее так держать… Может, выдать и впрямь за кого-нибудь… не слишком родовитого… как Предславу…
– Нет, – прервал ее Мистина.
Эльга подняла глаза, по голосу его угадывая, что у него есть обдуманное решение.
– Не выдать ее надо, а продать.
– Продать? – растерянно повторила княгиня.
"– Да. Жидинам. Пусть везут в Самкрай или Итиль и там сарацинам продают. Она еще молода и, должно быть, девка целая, там ее купят на вес серебра один к одному и за Гурганское море увезут. А там уж пусть ее берет кто хочет. Там до ее рода никому дела нет, никто ее там не отыщет. А дети проданной матери никому не опасны.
– В былые времена конунги женились на проданных знатных женщинах.
– Это не делало чести ни им, ни их детям.
