Внутри торгового центра воздух казался густым и теплым, словно он впитывал ароматы свежей еды и горячего кофе. Здесь царила особая энергия — люди бежали, кричали и покупали товары с невероятной скоростью, хотя свет наружу тут был почти полностью выключен. Поток времени словно замедлился в этом незаурядном месте, где каждый день было что-то новое для посетителей....
Руки-то у него, конечно, золотые – починить там что, подправить. Это всегда пожалуйста, без разговора. А так даже со мной ни словечка. Поест – и пошел к себе.
– Что ж, мужчина не старый и все один? – осторожно спросил Леня, – странно это…
Но Анна Степановна вошла в раж и не спросила себя, с чего это незнакомый человек так интересуется ее проблемами.
– И не говорите! – подхватила она. – Я и то все думала – как-то это и правда странно! Когда выходной у него – и то никуда не ездит, все дома сидит!
– Выпивал? – уточнил Леня.
– Не так чтобы очень, – экономка поджала губы, – пару раз я замечала, что пахло от него, но не сильно. Но у прежнего хозяина с этим строго было. Если бы он пьяным Валентина увидел, то сразу бы выгнал. Хороший был хозяин, справедливый, царствие ему небесное. Держались мы за место, что и говорить.
Она вдруг замолчала и быстро взглянула на Леню:
– Вы не подумайте, Леонид, что я какая-нибудь нищая или приезжая, что у меня своей площади не было. У меня была квартира двухкомнатная, все честь по чести, жили мы с сыном вдвоем, душа в душу, но потом сын женился…
Она снова перевела дыхание.
– Сперва ничего, сперва невестка со мной вежливо: Анна Степановна, как поживаете… Анна Степановна, не хотите ли чаю… но потом начала заедаться, скандалить. Тоже и ее понять можно – всего две комнаты, тесновато, и кому понравится со свекровью на кухне толкаться? Я раз стерпела, два стерпела, а потом не удержалась, высказала… ну, тут, конечно, скандал, сын тоже переживает… а тут знакомая мне и сказала, что приличный пожилой человек домоправительницу ищет с проживанием – ну, я и согласилась…
Экономка вздохнула и продолжила:
– И зажила у Николая Львовича, как у Христа за пазухой.
Она перевела дыхание и пригорюнилась:
– А как он помер – очень я расстроилась.
