В круге кипело веселье – светлая гостиная «Галеон», новый и величественный, украшенный морскими принтом, сегодня радовала корпоративную трапезу. Круглый стол утопил в красках и шумных смехах — весь вечер был посвящен юбилею компании, где Надежда с Сан Санычем Лебедевыми много лет была замдиректором....
Но на этот раз она не распахнулась, как перед самоуверенной фрау, а чуть-чуть приоткрылась, чтобы через нее сумел проскользнуть новый персонаж.
Это был тощий вертлявый мужчина с длинным и любопытным носом и маленькими подозрительными усиками. Мужчина этот то ли улыбался, то ли угрожающе скалился, демонстрируя полный рот золотых зубов, и умудрялся хромать сразу на обе ноги.
Таким странным образом он приблизился к стойке и, оскалившись еще шире, проговорил с вопросительной интонацией:
– Не появлялась?
– Что? – переспросил портье, сделав вид, будто только что увидел хромого, и взглянув на него крайне неприязненно.
– Мадам Миленко не появлялась? – повторил хромой и забегал глазами по холлу.
– Нет, – отрезал портье, – и попрошу вас выйти вон, или мне придется позвать Федора!
– Зачем Федора? – Хромой ухмыльнулся. – Не надо Федора. Мы и без него прекрасно обойдемся."
"С этими словами он сделал левой рукой неуловимое движение. Надежде показалось, что на стойке появилась купюра, однако через долю секунды ее там уже не было.
Впрочем, портье выглядел так внушительно и неподкупно, что Надежда Николаевна усомнилась в своем наблюдении.
– Так, значит, она не возвращалась? – проговорил хромой несколько более уверенным тоном.
– Не возвращалась, – ответил портье более миролюбиво.
– И за вещами не присылала?
Портье настороженно взглянул в сторону Надежды Николаевны, которая изобразила абсолютное равнодушие и принялась демонстративно любоваться бронзовым божеством.
Тогда портье перегнулся через стойку и что-то прошептал на ухо подозрительному посетителю. Тот деловито кивнул, сунул портье картонную карточку и выскользнул прочь из отеля.
Надежда Николаевна тут же поднялась с дивана и устремилась к дверям.
– Я вижу, вам стало лучше? – бросил ей вслед портье.
– Гораздо лучше! – отозвалась Надежда в дверях. – Видимо, у вас какая-то целебная вода!
Ответа она не расслышала.
За ней захлопнулась дверь отеля, и Надежда осталась на пустынной петербургской улице.
Медленно падал снег. Снежинки танцевали в свете редких фонарей, по сторонам красовались старинные особняки, и все это напоминало сцену из «Пиковой дамы».
Единственное, что в эту сцену слегка не вписывалось, была удаляющаяся в сторону канала сгорбленная фигура, заметно хромающая на обе ноги.
Надежда устремилась по переулку вслед за подозрительным незнакомцем.
