Автор
Сборник эротических рассказов Октава Мирбо, переосмысляющих табуированные темы сквозь призму современности. Произведения, некогда считавшиеся скандальными, раскрывают интимные истории страсти и искушения, оставляя глубокий отпечаток на душе читателя своей откровенностью и художественностью.
Раздел Chitat.online для книги «12 шедевров эротики» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник эротических рассказов Октава Мирбо, переосмысляющих табуированные темы сквозь призму современности. Произведения, некогда считавшиеся скандальными, раскрывают интимные истории страсти и искушения, оставляя глубокий отпечаток на душе читателя своей откровенностью и художественностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник эротических рассказов Октава Мирбо, переосмысляющих табуированные темы сквозь призму современности. Произведения, некогда считавшиеся скандальными, раскрывают интимные истории страсти и искушения, оставляя глубокий отпечаток на душе читателя своей откровенностью и художественностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «12 шедевров эротики» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Возможно ли? Какой позор!.. Боже мой… Какой позор!..
Но мере того как она приходила в себя, у нее появлялись новые мысли, она возмущалась все больше и больше:
— Ты платил ей моими деньгами, не так ли? И я давала ему деньги… для этой проститутки… О!.. Негодяй!..
В течение нескольких секунд она, казалось, искала более сильного выражения и не находила его, потом вдруг у нее вырвалось, точно плевок:
— О!.. Свинья, свинья… свинья… Ты ей платил моими деньгами!.. Свинья… свинья…
Не находя другого слова, она повторяла:
— Свинья… свинья…
Вдруг она высунулась в окно и, схватив кучера за рукав, крикнула:
— Стойте!
Потом отворила дверцу и выскочила на улицу.
Жорж хотел бежать за ней, но она закричала: «Я тебе запрещаю идти за мной!» так громко, что вокруг стали собираться прохожие; и Дюруа не двинулся с места из боязни скандала.
Тогда она достала из кармана кошелек, стала искать деньги при свете фонаря, дала кучеру два с половиной франка и сказала дрожащим голосом:
— Вот… Получите… Я плачу… И отвезите этого скота на улицу Бурсо, квартал Батиньоль.
В собравшейся толпе послышался смех. Какой-то господин сказал:
— Браво, малютка!
А уличный мальчишка, примостившись у колес кареты, просунул голову в открытую дверцу и крикнул пронзительным голосом:
— Добрый вечер, Биби!
И карета тронулась, преследуемая возгласами и смехом.
VI
На следующий день Жорж Дюруа проснулся в дурном настроении. Он медленно оделся, сел у окна и стал размышлять. Он чувствовал себя совершенно разбитым, точно накануне его избили палками.
Наконец, необходимость во что бы то ни стало достать денег подстегнула его, и он прежде всего направился к Форестье.
Приятель принял его в кабинете, грея ноги у камина.
— Что это подняло тебя так рано?
— Важное дело. У меня долг чести.
— Карточный?
Он секунду поколебался, потом подтвердил:
— Да, карточный.
— Большой?
— Пятьсот Франков!
Он должен был только двести восемьдесят.
Форестье спросил недоверчиво:
— Кому ты задолжал?
Дюруа не сразу нашелся, что ответить.
— Одному… одному… господину де Карлевиль.
— Ага? Где же он живет?
— На улице… улице…
Форестье захохотал:
— На той улице, где лежит прошлогодний снег, не так ли? Я знаю этого господина, мой друг. Если ты хочешь двадцать франков я, пожалуй, могу тебе их предоставить, но не больше.
Дюруа взял золотой.
Затем он отправился по всем своим знакомым, из дома в дом, и к пяти часам ему удалось набрать восемьдесят франков.
Так как ему еще не хватало двухсот, то он решил на этом остановиться и пробормотал, пряча собранные деньги: «Чепуха, не стоит расстраиваться ради этой бабы. Отдам ей, когда смогу».
Исполненный самой твердой решимости, он в течение двух педель вел правильный, умеренный и целомудренный образ жизни.
