Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Раздел Chitat.online для книги «1942. Реквием по заградотряду» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А тут, спасибо братьям-калмыкам, стало известно про уйму мяса… Жратва для дивизии, если не больше. Румыны такого не упустят… – Севка покачал головой. – И смотри, как хорошо идут. Я при всем желании одной очередью захвачу не больше двоих. Вот, смотри…
Удалось зацепить только одного. Дальше очередь ушла в сторону, бессильно хлестнула по земле, поднимая пыль.
Ударили оба «максима», но почти сразу замолчали – конники залегли, и нужно было менять прицел.
Пехота открыла огонь из винтовок, кавалеристы отвечали.
Снова ударили «максимы». И с десяток румын выронили карабины и замерли в пыли.
Пулеметы перенесли огонь на следующий взвод. И там прибили человек десять или пятнадцать. Игорешин толково поставил пулеметы и сейчас неплохо руководил их стрельбой.
Одно было плохо – после каждого выстрела перед стрелком взлетало облако легкой пыли, а пулеметы просто тонули в ней, пулеметчики слепли, и пришлось прекратить огонь.
– Пока неплохо, – Севка сплюнул черный комок. – Жарко, зараза.
Костя молча протянул открытую флягу.
– Родниковая? – спросил Севка, отхлебнув.
– Из озера. Из дальнего, – пояснил Костя. – Глубокое, метров шесть в середине. И холодное. Вот там, говорят, родники бьют.
– Хорошая вода, вкусная, – одобрил Севка и хотел вернуть флягу Косте, но тот помотал головой.
– У нас еще есть, я много запас, а эту ты перед окопом вылей. Забыл, как на огневой подготовке нас учили? Снайпер должен…
– Должен, – согласился Севка и обильно смочил пыль перед окопом. – Так будет лучше…
Возле холмов что-то грохнуло.
– Твою мать… – с обидой прошептал Севка. – Так ведь нечестно…
Снаряд взорвался на вершине холма, метрах в двадцати от их окопа. Взметнулся куст огня, дыма и земли, кто-то закричал, кто-то слева выскочил из окопа, Севка дернулся к винтовке, но боец не убегал, он бежал к разбитому окопу. К раненому, который продолжал кричать, протяжно и тоскливо.
Румынские артиллеристы не торопились.
После первого взрыва прошла почти минута, прежде чем пушка выстрелила снова.
Снаряд упал чуть ниже по склону холма. Взорвался между окопами, никого не зацепив, но было понятно, что артиллерия нащупывает пулеметы. И рано или поздно нащупает.
– Нужно менять позицию, – пробормотал Костя, но тут от высоток ударили сразу штук пять пулеметов, трассерами. Воздух разом заполнился свистом, огненными пунктирами и щелчками пуль о спекшуюся от жары землю."
"– Как же, поменяешь тут позицию, – Севка сел на дно окопа и стащил за собой Костю. – А ты говоришь – танки.
