Как я соскучился!.. Не спрашивай, что со мной было, как я прожил пять лет — это неважно! Важно, что ты стал крутым. Просто забудем пять лет, будто их не было, и начнем ровно там, где остановились. Ничего не было, я ни в чем тебя не виню, а если и винил — прощаю. Вот я, вот мой чемодан, я приехал, чтобы остаться».
А еще — молчал, потому что боялся узнать, как Джеймс прожил эти пять лет. Сколько в них было боли. Боялся попросить прощения за свою дурость. Боялся, что прощения не получит. Прав был Колин, во всем был прав — он дурак, который не видит дальше своего носа."
"И что теперь?.. Теперь, когда Джеймс нашел человека, с которым ему хорошо — нужно все им испортить?.. Нужно отбить Джеймса, и… И что ему дать?.. Заставить его месяцами сидеть и ждать, пока Майкл работает на другой стороне Земли? Вырвать его из привычной жизни, чтобы самому не знать — чем он занят, что он делает, с кем общается?.. Вынудить его или сидеть месяцами без секса, или завести любовника?.. Или таскать Джеймса за собой по съемкам, как собаку — хотя он даже Бобби за собой не таскает. Что это будет за жизнь — вечные отели, кейтеринг, еда в контейнерах, суета, нервы, изматывающий график…
Здорово мечтать о том, как возвращаешься домой уставшим, когда тебе двадцать. Но когда тебе тридцать, и дома ты проводишь пару месяцев в год в общей сложности, как-то смотришь на вещи трезвее.
Пора было признать, что он потерял Джеймса — потерял еще тогда, десять лет назад. Никто не толкал его в спину, никто его не заставлял — он сам должен был сделать выбор, и он его сделал. И теперь ему оставалось только отпустить Джеймса и дать ему жить дальше. Спокойно. С тем, кто его любит. С тем, кого, скорее всего, любит он.
Повести себя хоть раз в жизни по-взрослому, перестать думать о себе.
Джеймс не заслуживал, чтобы Майкл вел себя с ним, как обиженная малолетка. Джеймс пожертвовал своей свободой, чтобы купить свободу ему. Не будь МакКейна, который отмазал его от причастности к банде и не дал судить, как члена группировки — сидеть бы Майклу в камере и смотреть на мир через телевизор. Джеймс дал ему возможность исполнить мечту, не позволил сломать жизнь тюремным сроком. Не быть за это благодарным — хуже, чем мудачество и эгоизм.
Это подлость.
Майкл отнял ладони от лица, опустил в траву. Прочесал ее пальцами.
И вдруг понял: вот оно. Вот то, чего ему не хватало. Сердце Эрика точно так же разрывалось, когда он видел Ирландию отданной в чужие руки. Но руки Англии, в отличие от рук Винсента, не были любящими. Они пытали, жгли, убивали. Они отбирали последний кусок хлеба у нищего, они выгоняли людей из домов, они вырубали леса, оставляя после себя пустоши и болота. Какую же ярость, отчаяние и беспомощность должен был чувствовать Эрик?.. Ежесекундно. Ненависть. Жажду крови.