В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Зачем мне это дерьмо?
— Затем, что у вас травма.
Повисла короткая пауза.
— Кто вам сказал? — спросил Вуди.
— Командный врач. У вас тендинит руки. И порвана плечевая связка.
— Я прошлой весной ввязался в драку. А потом меня избили копы! Но с тех пор прошло по меньшей мере восемь месяцев.
— Я не желаю слушать ваши небылицы, Вуди, — оборвал его комиссар.
— Но это правда, честное слово!
— Вот как? И вы не перетренировались этим летом? У меня есть справка от врача команды, он утверждает, что из-за постоянных болей отправил вас на УЗИ руки, которое выявило довольно серьезный тендинит, вызванный, по его мнению, чрезмерно часто повторяющимися движениями.
Вуди был в отчаянии. Его глаза наполнились слезами.
— Да, верно, врач хотел, чтобы я на время прекратил играть, — объяснил он. — Но я чувствовал, что могу занимать свое место в команде. Я же знаю свое тело! После чемпионата я бы подлечился. Вы считаете, что я, как полный идиот, принимал допинг прямо перед полуфиналами чемпионата?
— Да, — ответил комиссар.
Повисло долгое молчание.
— Вуди, ты принимал эту мерзость? — в конце концов спросил Патрик.
— Нет! Клянусь! Наверное, врач ошибся, когда я болел!
— Врач тебе талацен не прописывал, Вудро, — ответил комиссар.
— Значит, фармацевт, когда делал порошки!
— Довольно, Вудро! — приказал ректор. — Вы обесчестили наш университет.
Он снял со стены рамку с университетской газетой, на обложке которой поместили фото Вуди, и выбросил в корзину.
Патрик Невилл повернулся к ректору:
— И что теперь будет?
— Нам надо все обсудить. Как вы понимаете, ситуация крайне серьезная. Правила Лиги в подобных случаях предусматривают отстранение игрока, а правила Мэдисона предусматривают отчисление из университета.
— Вы уже подписали контракт с «Нью-Ингленд Пэтриотс»? — спросил комиссар.
— Нет.
— Тем лучше, иначе они могли бы потребовать от нас возмещения ущерба за подрыв своего имиджа.
Первым в гнетущей тишине снова заговорил комиссар:
— Мистер Невилл, я имел долгую беседу с ректором. Этот случай может запятнать репутацию Мэдисона и репутацию чемпионата.
