В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
В полдень он сходил за гамбургерами в один из любимых ресторанов Гиллеля. Мы все пятеро поели на воздухе.
Вуди выглядел безмятежным. Мы говорили о чем угодно, только не о тюрьме. Александра сказала, что наши поездки по радиостанциям по-прежнему приносят плоды: ее песни передают все чаще, а альбом начал продаваться. Она распродала уже несколько десятков тысяч дисков. С каждой неделей он все выше поднимался в рейтингах.
— Как вспомнишь тебя десять лет назад! — улыбнулся Гиллель. — Давала нам концерты у себя в комнате, а теперь, надо же, стоишь на пороге славы.
Он взял книгу и вытащил из нее фото нашей четверки. Мы засмеялись, вспоминая юность.
После обеда мы с Вуди и Гиллелем пошли прогуляться по Оук-Парку. Александра, сославшись на то, что хочет помочь дяде Солу убрать коробки из-под гамбургеров, оставила нас побыть втроем.
Мы бродили по тихим улицам. Команда садовников сметала с аллей опавшие листья, и это напомнило нам времена Скунса.
— Хорошая была штука Банда Гольдманов, — произнес Вуди.
— Она и есть, — ответил я. — Ничто не кончилось. Банда вечна.
— Тюрьма все меняет.
— Не говори так. Мы к тебе все время будем ездить. Дядя Сол говорит, что тебе наверняка скостят срок. Ты скоро выйдешь, и мы будем рядом.
Гиллель кивнул.
Мы обошли квартал и вскоре вернулись к дому Балтиморов. Снова уселись на крыльце. Вуди вдруг сказал мне, что ушел от Коллин. Не хотел обрекать ее на пять лет в комнате для свиданий. В глубине души я подумал, что он просто не любил ее по-настоящему.
— Простите, что я вас предал, тайно завел роман с Александрой.
— Ничего ты не предал, — отмахнулся от меня Гиллель.
— Банда Гольдманов вечна, — добавил Вуди.
— Когда ты выйдешь из тюрьмы, Вуд, мы все втроем куда-нибудь поедем. Надолго поедем. Можем даже снять дом в Хэмптонах и провести там все лето.
Вуди грустно улыбнулся:
— Маркус, мне надо что-то тебе сказать.
Нас прервал дядя Сол. Он открыл дверь и воскликнул:
— А, вот вы где! Я тут подумал, а не пожарить ли вечером стейки, вы как? Пойду схожу в магазин.
Мы предложили дяде Солу сходить с ним, и Вуди шепнул мне на ухо, что все мне спокойно расскажет попозже.
Мы все отправились в супермаркет Оук-Парка.
