В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Сикоморус искал утешения на страницах скоросшивателя, воображая, как однажды тоже станет звездой, а расстроенная мать подбадривала его:
— Посмотри, посмотри свою папку, дорогой, тебе полегчает.
Сикоморус любовался файлами-вкладышами, поглаживая их пальцами.
— Ма, однажды я стану как она… — говорил он.
— Она блондинка и белая, — раздражался отец. — Ты хочешь быть белой девицей?
— Нет, па, я хочу быть знаменитым.
— Вот в том-то и проблема, ты не певцом хочешь быть, а знаменитым.
В этом отец Сикоморуса был прав.
— Да помолчи ты, Джордж, — сердито ворчала она. — Его скоро уволят из-за твоих попреков. Хочешь, чтобы сын из-за тебя вылетел с работы?
Отец отчаянно цеплялся за стойку и тихо взывал к сыну с последней мольбой, словно не замечая ничего вокруг:
— Обещай мне только одно.
— Обещаю, папа.
И родители удалялись побродить среди стеллажей.
Дело происходило в самый разгар турне Александры Невилл. Она выступала, в частности, на «Американ-Эйрлайнс-арене» в Майами; об этом знал весь супермаркет, ибо Сикоморус, умудрившись раздобыть билет, повесил в комнате отдыха календарь и зачеркивал оставшиеся до ее выступления дни, а день концерта переименовал в Alexandra Day.
За несколько дней до концерта мы с дядей Солом сидели на террасе его дома в Коконат-Гроув, наслаждаясь вечерней прохладой, и он вдруг спросил:
— Маркус, ты, случайно, не мог бы свести Сикоморуса с Александрой?
— Это невозможно.
— Вы до сих пор не помирились?
— Мы уже несколько лет не разговариваем. Да если бы я и захотел, я даже не знаю, как с ней связаться.
— Сейчас покажу, что я нашел, когда наводил порядок, — сказал дядя Сол, поднимаясь со стула.
Он на миг скрылся в доме и вернулся с фотографией в руках.
— Что произошло между вами с Александрой? — спросил дядя Сол.
— Неважно.
— Марки, ты знаешь, как мне приятно, когда ты здесь. Но иногда я беспокоюсь. Тебе надо больше бывать на людях, больше развлекаться. Завести подружку…
— Не беспокойся, дядя Сол.
Я хотел вернуть ему фото.
