В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Уж больно ты умный мальчик… А в сказках умный всегда побеждает сильного…"
"Урок директора Хеннингса не пропал даром. В тот же день после уроков Гиллель прямо в школьной редакции написал рассказ и отдал его миссис Чериот, чтобы она напечатала его в ближайшем номере газеты. В нем говорилось о маленьком мальчике, который учится в частной школе для богатых и которого одноклассники на каждой перемене привязывают к дереву и мучают всеми возможными способами — в частности, придумывают незаметные, но омерзительные пытки, из-за которых у юного героя начинается страшное воспаление во рту.
Прочитав рассказ, миссис Чериот немедленно поставила в известность директора Хеннингса; тот запретил его печатать и вызвал к себе Гиллеля.
— Ты отдаешь себе отчет, что в твоем рассказе полно слов, которые у нас говорить запрещено? — негодовал Хеннингс. — Не говоря уж о содержании этой дурацкой истории. Как ты смеешь обвинять учителей?
— То, что вы делаете, называется цензура, — возразил Гиллель, — фашисты тоже так делали, я читал в книге.
— Может, хватит уже болтать про фашизм? Это не цензура, а здравый смысл! У нас в Оук-Три действуют правила морали, ты их нарушил!
— А ничего, что в предыдущем номере напечатали мое письмо Хелене?
— Я тебе уже объяснял, миссис Чериот думала, что это она написала стихи.
— Но когда стихи появились в газете, я ей говорил, что это я их автор!
— Правильно сделал, что сказал.
— Но она должна была запретить распространять газету!
— Это еще почему?
— Потому что для меня публикация этого письма страшно унизительна!
— Знаешь, Гиллель, мне надоели твои капризы! Стихи очень милые, в отличие от этого рассказа. Он просто напичкан всякими мерзостями и грубостями.
Директор Хеннингс отправил Гиллеля к школьному психологу.
— Я прочитал твой текст, — сказал психолог, — он мне показался интересным.
— Больше никому так не показалось.
— Мистер Хеннингс сказал, что ты читаешь книги про фашизм…
— Я взял одну книгу в библиотеке.
— Это она навела тебя на мысль написать рассказ?
— Нет, это ваша бездарная школа навела меня на мысль.
— Возможно, тебе не стоит читать такие книги…
— Возможно, как раз другим стоит почитать такие книги.
