В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Гиллель обрадовался, и директор тут же повел его к учителю физкультуры:
— Шон, мы можем включить этого юного чемпиона в баскетбольную команду?
Шон смерил взглядом крошечный скелетик с умоляющими глазами:
— Это невозможно.
— Почему?
Шон наклонился к директору и прошептал ему на ухо:
— Фрэнк, у нас баскетбольная команда, а не инвалидная.
— Э, я не инвалид! — возмутился Гиллель. Он все слышал.
— Нет, но ты тощий как спичка, — возразил Шон. — Для нас ты будешь инвалидом.
— А если попробовать? — предложил директор.
Учитель физкультуры снова склонился к нему:
— Фрэнк, мест в команде нет. А есть лист ожидания метровой длины. Если мы сделаем для мальчишки исключение, придется иметь дело с родителями других учеников, а мне только этого не хватало. И скажу прямо: если он выйдет на площадку, мы проиграем. А мы в этом году и так выглядим не лучшим образом. У нас и так результаты в баскетболе не блестящие, а уж тут…
Хеннингс кивнул и, повернувшись к Гиллелю, немедленно изобрел кучу правил внутреннего распорядка, согласно которым никак нельзя менять состав баскетбольной команды в течение учебного года.
— Ну и что мне делать? — спросил Гиллель.
— Ты можешь назвать мне имена озорников. Я их вызову и сделаю внушение. Еще мы можем организовать мастер-класс по борьбе с озорством.
— Нет, так еще хуже. Вы же сами понимаете.
— Тогда почему ты просто не уйдешь от этих безобразников? — рассердился Хеннингс.
— Я не собираюсь бросать баскетбол.
— Упрямство — нехорошая черта, мой мальчик.
— Я не упрямый. Я не хочу уступать фашистам.
Хеннингс побелел как мел.
— Ты где слышал такое нехорошее слово? Надеюсь, тебя не на уроке научили таким словам? В школе Оук-Три таким словам не учат.
— Нет, я в книге прочитал.
— В какой книге?
Гиллель открыл портфель и вытащил книгу по истории.
— Это что за ужас? — проблеял Хеннингс.
— Книга, я ее взял в библиотеке.
— В школьной библиотеке?
— Нет, в городской.
— Уф, слава богу! Так вот, я тебя прошу: больше не приноси эту отвратительную книгу в школу и оставь свои измышления при себе. Мне не нужны неприятности. Но ты, я вижу, очень много всего знаешь. Тебе надо использовать свою силу, чтобы себя защитить.
— Но у меня нет никакой силы! В том-то и проблема.
— Твоя сила в уме.
