В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
— Из-за драк?
— Ну да, я вечно дерусь.
— А меня ты можешь научить драться? — спросил Гиллель. — Сколько надо времени, чтобы я стал таким же сильным, как ты?
Вуди поморщился:
— Ну, в драке от тебя, похоже, толку мало. То есть я бы сказал, что тебе, наверно, всю жизнь придется учиться. Но я могу провожать тебя в школу. Тогда никто к тебе приставать не будет.
— Ты правда так сделаешь?
— Само собой.
С того дня как Гиллель встретил Вуди, его школьные неприятности прекратились раз и навсегда. Каждое утро, выйдя из дому, он видел Вуди на остановке школьного автобуса.
После уроков Вуди снова ждал его. Они шли вдвоем на баскетбольную площадку и играли несколько бешеных матчей, а потом Вуди провожал его до дому:
— Мне надо торопиться, Бунс считает, что я подрезаю растения у твоих соседей. Если он меня с тобой увидит, мне конец.
— Как это ты умудряешься все время быть тут? — спрашивал Гиллель.
— Хожу, просто уроки раньше кончаются. Успеваю сюда приехать.
— А где ты живешь?
— В интернате, в Восточных кварталах.
— У тебя нет родителей?
— Маме было некогда со мной заниматься.
— А папе?
— Он живет в Юте. У него другая жена. Он очень занят.
Подойдя к дому Гольдманов, Вуди прощался с Гиллелем и уходил. Гиллель всегда предлагал ему остаться поужинать.
— Не могу, — каждый раз отвечал Вуди.
— Почему?
— Мне надо работать с Бунсом.
— Тогда приходи, когда закончишь, и поужинай с нами, — настаивал Гиллель.
— Нет. Я стесняюсь.
— Кого ты стесняешься?
— Родителей. То есть не твоих родителей, я хочу сказать. Вообще взрослых.
— Мои вообще-то крутые.
— Да знаю.
— Вуди, почему ты меня защищаешь?
— Я тебя не защищаю. Мне просто очень нравится с тобой быть.
— А по-моему, ты меня защищаешь.
— Значит, ты тоже меня защищаешь.
— Как, от чего? Меня же от земли не видно.
— Ты меня защищаешь, чтобы я не был совсем один.
Так возвращение долга дяде Солу переросло в нерушимую дружбу между Вуди и Гиллелем. Вуди каждый день приезжал в Оук-Парк. На неделе он играл роль телохранителя, по субботам Гиллель работал с ним у Бунса, а по воскресеньям они проводили целый день в сквере или на баскетбольной площадке. На рассвете Вуди занимал свой пост на тротуаре, в сумерках, на холоде, и ждал Гиллеля.
— Ну почему ты не зайдешь и не выпьешь шоколаду? — спрашивал Гиллель.
