В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя.
Она обняла девочку и вместе они, рыдающие, ввалились в покои.
— Я тебе спою другую песню, — высморкавшись, решила Евдокия. — Только тихонечко, потому что голос у меня словно бы пережат.
— Давай, — сквозь всхлипывания выдавила из себя Стефановна.
Евдокия поднялась, нашла маленький бубен и, подав его Елене, велела:
— Помогай.
Сама же взяла лютню и негромко запела:
Этот закон давно известен:
Неинтересен мир без песен…
Дуня даже не стала особо подбирать музыку. Она ударяла по струнам, Елена отбивала ритм бубном, а голос звучал негромко, но очень задорно. Вскоре они вместе пели:
Проснись и пой! Проснись и пой!
Попробуй в жизни хоть раз
Не выпускать улыбку из открытых глаз*.
Слёзы высохли, душевная маята ушла, а Елена гордо сообщила:
— Я эту песню могу сама спеть! Как ты думаешь, царевичу Иоану понравится?
— Очень!
— А ничего, что не ты её споешь, а я?
— У тебя получится лучше, чем у меня, — улыбнулась Евдокия. — Мне больше нравится рассказывать сказки, а не петь.
— Расскажешь мне что-нибудь?
— Пойдем к тебе. Ты ляжешь спать, а я тебе расскажу про кошку, гулявшую сама по себе.
Девочка обрадовалась и потянула боярышню в свои покои. Сидя у её постели, Евдокия рассказала ей про свободолюбивую кошку, про пузырь с соломинкой, а потом ещё едва слышно напела колыбельную кошки-мамы:
Прилетел на землю ветер,
Спи, детеныш человечий…
И Елена наконец-то уснула. Боярышня без приключений вернулась в свои покои, намереваясь обдумать своё знакомство с напугавшим ее доном Игнасием, соперничество с Катариной, песню и взгляд Юрия Васильевича… но уснула, едва голова коснулась постели.
— Дуняша, вставай! — тормошила её бабушка. — Князь ждёт тебя на конную прогулку, а ты лежишь не мыта не чесана!
— На какую такую прогулку? Чего это он удумал?
— Вот и спросишь его об этом, — ворчливо отозвалась Аграфена.
— Бабуль, а это разве прилично?
— Смотрите, кто о приличиях заговорил?! — всплеснула руками она.
Евдокия обиженно поджала губы, но в носу у неё защекотало, и она тоненько чихнула, растеряв всю важность. Бабушка усмехнулась, подвинула ногой огромные меховые тапочки в виде зайчиков.
— Владыка Геронтий дал мне поручение передать подарок местному монастырю. Господарь Стефан одобрил поездку и я сегодня еду, — отбросив шутливый тон, пояснила Аграфена. — Князь вызвался сопроводить меня и выразил надежду, что ты тоже поедешь.
— Эвона как! — удивилась Дуня, поняв, что остается в посольстве за главную среди женщин.
