В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Помимо торговли сегодня в Думе должны были обсудить городские выгребные ямы. Так получилось, что теперь ямы стали источником селитры, удобрения, червяков, тепла и вони, которую розмыслы культурно назвали газом. Людям стало казаться, что они отдают золотарям немыслимо ценный продукт и хотели получить с этого поблажки в налогах. Вопрос смешной, но набирающий силу. К сожалению, слухи о червяках, дармовом тепле и выходящем наружу газе были сильно преувеличены. Впрочем, размножение червяков все же грозило выйти на окупаемость, поскольку их с удовольствием ела домашняя птица, а вот выделяющееся тепло при брожении и газ — это перспектива.
Остальные вопросы будут заслушаны в Думе впервые. Евдокия видела в приёмной воевод, держащих города на границе с Литовским княжеством. Они наверняка попросят усилить укрепления.
А ещё она видела псковичей с новгородцами, надеющихся урезать аппетиты Ливонии при помощи царского войска. В далеком будущем боярышня даже не подозревала, что многие земли Ливонии начали осваивать русские князья, и если бы они не пустили туда монахов для миссионерской деятельности, то продолжили бы это делать.
Заседание Думы началось.
Евдокия слушала и помечала темы, которые пойдут в новостные листки. Одновременно рисовала бояр в виде зверюшек. Не без удовольствия она изобразила Протасьича в виде старого барсука, Кошкина вальяжным котом, Плещеева кабаном… Все эти зарисовки будут отпечатаны на почтовых конвертах, кои стали пользоваться огромным спросом.
— Перерыв! — объявил глашатай, и девушка встрепенулась.
В палаты вошли царицыны слуги, внесли столы и поставили их вдоль стены, после принесли закуски. Бояре оживились, потянулись к угощению, устроенному наподобие фуршета. Старый Протасьич ворчал, что ему не дойти до стола и вот раньше ему больше нравилось. Евдокия вздыхала, набирала на поднос закуски и приносила их ему в руки.
"— Продолжаем работу! — призвал всех к порядку распорядитель.
— Вздремнуть бы сейчас, — начались привычные сетования.
— Бояре, не спать! — весело объявил Иван Васильевич, входя в палаты.
Евдокия украдкой зевнула и в который раз бросила взгляд на окно. Его бы открыть и проветрить, но оно не открывается.
