В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
Обескураженно пробормотал:
— Костя… Как ты можешь…
— Идём, — отрезал я.
И устремился к той расщелине, из которой вышли мы. Она затягивалась на глазах, становилась всё меньше. Нужно было спешить.
— Нет! — отрезал Локонте.
— Что такое? — я обернулся.
— Я не верю тебе!
— Несмотря на родовую клятву, которую я принёс?
Локонте замялся.
— По себе людей не судят, дружок, — вздохнул я. — Я — не ты. Я не обманываю. Идём.
Локонте заметно колебался. Желание добраться до цесаревича как можно быстрее боролось в его душе со страхом угодить в западню.
— Нет!
— Клятвопреступнику тяжело поверить в то, что для кого-то такие слова, как верность клятве — не пустой звук, — вздохнул я. — Ты не в силах поверить в то, что я сдержу слово, оттого, что самому его нарушить — раз плюнуть. Что ж, понимаю.
— Иди за мной, — процедил Локонте. — Тебе ли рассуждать о чести, clochard? В твоём мире…
— Ещё одно слово о моём мире — глотку перережу, — пообещал я.
Локонте ухмыльнулся.
— О чём это он? — спросил Мишель.
— Не обращай внимания, — буркнул я. И пошёл за Локонте.
— Что же теперь будет, Костя? — пробормотал Мишель.
— Не причитай, — прикрикнул я. — Иди. — Понизил голос и прошептал: — Помни главное: твоё дело — не мешаться.
— Но…
Я стиснул локоть Мишеля. Понял, слава богу. Заткнулся.
Мы приближались к расщелине.
— В портал войдём все вместе, — объявил Локонте. Свободной рукой подцепил за шиворот и притянул к себе Мишеля.
Я пожал плечами. Шагнул к Кристине и взял её за руку.
— Идём, — скомандовал Локонте.
И мы дружно шагнули вперёд.
В этот раз портал сработал штатно, задержать нас в Изнанке ничто не пыталось. Шаг — и появилось уже знакомое ощущение, будто земля уходит из-под ног. Темнота, жутковатое чувство безвременья. Сонм разноцветных искр, с сумасшедшей скоростью несущихся мимо…
И вот мы уже — в каком-то помещении.
Почувствовал я это раньше, чем увидел. Просто понял — мы не в Изнанке, мы в реальном мире. Зрение, как и в прошлый раз, обрёл не сразу, от искр ещё долго рябило в глазах.
А едва начав осматриваться, я с изумлением понял, что помещение узнаю.
Это были покои матери Кристины, Марии Петровны Алмазовой.
Вот стол, вокруг которого мы тогда сидели. Вот диванчик, на который прилегла в тот день измученная Клавдия.
