В весеннем зеле Сейма набежало множество новых жителей, требующих земель для поселения. Путивльский раздавал им лучшие участки на левом берегу реки — здесь еще были степные поля без необходимости вырубать лес. Он делился с семьями коровами, лошадьми и зерном в долг, помогал им подработать земельные плодородия. Но даже с таким благословением они не могли начать трудный процесс полевого обультравания....
Похоже, «Князь Путивльский. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В ней стояла широкая кровать, занимавшая две трети помещения, сундук для одежды и табуретка с круглой дыркой в центре, под которой находился накрытый крышкой, толстостенный, высокий и широкогорлый — не промахнешься — глиняный кувшин. Утром служанка приносила и ставила на табуретку медный таз с водой для умывания и забирала кувшин, обязательно заглянув в него. То ли проверяла, отличается ли княжеское говно от крестьянского, то ли ленилась понапрасну опорожнять кувшин, то ли воду экономила. На сундуке стоял бронзовый подсвечник наподобие тех, что в кабинете царя, только меньшего размера.
Расстелив постель, спросила тихо:
— Мне остаться?
— Если ты этого хочешь, — выдавили хрипло остатки воспитания, приобретенного в двадцатом веке, хотя тело недвусмысленно голосовало «за».
Она была не против. Иначе бы не пришла. Послужив царице и вкусив «красивой» жизни, явно не хотела становиться женой обычного дружинника. Юлия опять повернулась ко мне спиной и медленно сняла через голову рубаху. Тело было белое, без изъянов, с двумя ямочками над округлыми ягодицами. Девушка двумя руками убрала волосы с лица на спину, наклонилась, приподнимая край одеяла.
От моего прикосновения по ее телу пробежала легкая дрожь. Кожа была тонкая и теплая. Целоваться Юлия не умела, но откликнулась живо. Губы ее быстро потеряли упругость, растаяли. Она тихо попискивала, когда я делал приятно, а потом хваталась двумя руками за тюфяк, набитый пухом. Я завел ее так, что девушка сама подалась вверх тазом, чтобы боль не дала блаженству плеснуться через край. В эту эпоху к песням любви относятся без одобрения.
