Владимир шел медленно, лицо женщины было ближе, чем на расстоянии руки. Он уловил запах дорогих масел и притираний. Ноздри дернулись, жадно вбирая аромат, в котором почудилась и свежесть его холодных лесов.
– Они, наверное, стоят дорого, – сказал он искренне. – Такие кони! Ветер, а не кони.
Она кивнула, не спуская с него глаз:
– Я хотела бы поговорить с тобой о работе.
Владимир развел руками:
– Я слишком беден, чтобы нанять вас. Но если вы обратитесь…
Она прервала нетерпеливо, в глазах блеснули предостерегающие огоньки:
– Мне нужен крепкий сильный мужчина…
Владимир посмотрел ей в глаза, голос сделал участливым и понимающим:"
"– Да-да, такая женщина! А ромеи – разве мужчины?
Она стиснула зубы. В глазах было откровенное бешенство. Владимир любовался ее лицом, еще не понимая, какой бес тянет за язык, почему говорит так дерзко, но чувствовал, что не может иначе. Что-то в нем почуяло опасность, и это что-то отпихивается от нее как может: задиристым тоном и независимым видом.
– Я, – произнесла она, – дочь сенатора Церетуса.
Коляска по ее знаку начала останавливаться, но Владимир шаг не сбавил, брел все так же, щурясь от яркого солнца. Если прекрасная незнакомка, то бишь дочь сенатора Церетуса, полагает, что он сразу начнет трястись и упадет ниц, то ошибается. Он слышал и погромче имена и титулы.
Сзади застучали копыта. Коляска поравнялась, а дочь сенатора, так и не назвавшая своего имени, сказала сердито:
– Я не знаю, что ты подумал… или что в тебя вселилось. Но мне нужен мужчина для охраны! Я люблю бывать в городе и за городом, часто выезжаю в загородную виллу. Уже дважды по дороге пытался напасть какой-то сброд. В последний раз люди были странные, мне даже показалось, что они – ряженые.
– Ряженые?
– Да, – подтвердила она все еще сердито. – Я думаю на одного богатого и влиятельного человека, имени пока не назову… Вернее, думаю на его сынка. Избалован, все ему доставалось легко. Он недавно начал меня преследовать своими чувствами. Не может понять, как это я отказываюсь, когда все женщины… Я рассказываю лишнее, но я хочу, чтобы ты пошел ко мне. Платить буду вдвое больше, чем получаешь здесь. И не потребуются ночные дежурства, так как я по ночам сплю. Охранять нужно будет только днем… да и то не каждый день.
Владимир сделал вид, что колеблется, даже голос заставил дрогнуть в нерешительности:
– Это трудно решить сразу…
– Почему?
– Ну, надо посоветоваться…
– С кем? С этериотом, что прибыл с тобой? Если не можешь без него, то я переговорю, отец будет не против, чтобы вы пришли оба.
В ее лиловых глазах было нетерпение и что-то еще, запрятанное глубже.
– Я поговорю с ним, – пообещал он.