Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Губы прыгали, будто готовился заплакать. – От нее самой…
Самуил некоторое время смотрел в сияющее лицо русского князя. Отвел взор, голос был невеселый:
– Даже если бы мне прислали настоящую Анну, я бы отдал ее тебе… Я же вижу, как ты ее любишь. Счастливый!
– Я? – переспросил Владимир. – По-моему, счастливы те, кого любят.
Самуил покачал головой:
– Ошибаешься. Любить могут и ничтожного человека. У вас тоже говорят: любовь зла – полюбишь и козла. А вот тот, кто любит, он богаче… Богат не тот, кто берет, а кто дает.
Владимир повернул коня:
– Войдан, Тавр! Останьтесь за меня. Я с Самуилом в его столицу. Со мной пойдет только малая дружина в дюжину человек.
Войдан начал отдавать распоряжения, а Владимир, не слезая с седла, сломал все печати. Самуил завистливо следил, как на лице русского князя менялись десятки выражений от удивления до безмерного облегчения.
– Ты мой брат… по доле. Потому прочти. Но – пусть останется только в твоем сердце!
Самуил отстранил грамоту:
– Ты мой брат, я верю твоему слову. Сам скажи, что там.
– Самуил, она пишет, чтобы я не тревожился из-за слухов. Мол, ее отдают за болгарского царя Самуила… Она сейчас в далеком летнем дворце на малом островке в Эгейском море. Когда лето кончится и наступят холода, она вернется в Царьград.
Самуил кивнул, потянулся к Владимиру, крепко обнял:
– Прости за сомнение. Теперь я знаю. Прости, мне надо возвращаться.
Владимир ухватил его коня за повод:
– Тпру… Я еду с тобой. Войдан, дружина готова? Ладно, пусть догоняют. Поехали, Самуил. У меня есть еще одна мысль.
Кони галопом сорвались с места. Владимир спрятал грамоту за пазуху, лицо его, оставаясь счастливым, обрело черты жестокости.
– Что за мысль? – спросил Самуил на скаку.
– Да очень просто! – крикнул Владимир. Ветер трепал плащ за плечами, тот хлопал, как пастух кнутом. – Я служил во дворце больше года! Ипаспистом! А ипаспистов все базилевсы знают в лицо, знают их имена. Так же нас всех знала и семья базилевсов. Мы сопровождали каждый их шаг, ходили с ними на ипподромы и в бани, плавали по заливу, брали на руки и переносили по сходням на их корабль… Словом, меня узнает в лицо любой член семьи!
Самуил долго скакал молча.
