Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
– Потому ты и привел свои войска…
– Да! На самом деле мне не нужны здесь земли! Я не Святослав, что жаждал сюда перенести стольный град. Я устрояю землю Русскую. Это ромеи меня просили помочь…
Самуил сказал тяжело:
– В обмен…
– Да! Мне обещали руку Анны.
Самуил некоторое время смотрел пристально в лицо князя русов. В глазах болгарского царя затеплилась симпатия.
– Ты опоздал, – сказал он сочувствующе. – Я вчера получил послание, что Анна уже едет со всем двором ко мне. А с ней митрополит и его свита.
Владимир сказал негромко, теперь уже он смотрел с сочувствием:
– Самуил, ромеи нас всегда обманывали… Ты уверен, что это настоящая греческая царевна?
Самуил вздрогнул. Черные глаза хищно сузились.
– О чем ты?
– О том, что она выехала, я узнал две недели тому. Но мне также сказали, что Анну видели не раз во внутренних покоях дворца. У меня там служит близкий друг, он не соврет… Он знает, что для меня это может быть разницей между жизнью и смертью.
Голос Самуила стал зловещий:
– Князь русов… а ты не стал ли ромеем? Не собираешься ли сам затеять какой-то хитрый обман?
– Поверь!
– Как я могу поверить?
– Но я… постараюсь доказать!
– Докажи, – потребовал Самуил.
Владимир вздохнул:
– Ладно, Самуил… Но я верю твоей воинской чести. То, что я скажу, пусть останется только между нами двумя. Обещаешь?
– Клянусь, – сказал Самуил твердо. – Ни отцу, ни сыну, ни священнику на исповеди!
– Тогда слушай… У настоящей греческой царевны под левой грудью есть изумительная крохотная родинка… розовая, нежная, просвечивает насквозь… А вторая родинка на ягодице… на правой.
Самуил пристально смотрел на его покрасневшее лицо. Великий князь русов, великий воитель и полководец покраснел, как отрок, а голос его дрожит, как у нашалившего ребенка.
Невеселая улыбка раздвинула плотно сжатые губы болгарского царя.
– Похоже, ты изучил ее хорошо… Каким образом?"
"– Самуил, я два года служил этериотом, а потом ипаспистом при дворце. Там я вторично встретил Анну… да-да, был и первый раз… Ярило возымел над нами власть, и мы любились друг с другом, уединялись где могли, прятались от глаз людей… Нам обоим грозила смерть. Мне уж точно! Но я был тогда лишь простым воином, охранявшим дворец.
Лицо Самуила дергалось. В глазах горел гнев, кулаки сжимались.
