Дверь распахнулась. Владимир, держа в руках роскошные ягодицы, оглянулся:
– А, Тавр… Заходи! Я сейчас освобожусь.
Тавр хмыкнул, подошел к столу, ногой придвинул стул с резной спинкой, сел. Владимир чувствовал на спине критический взгляд боярина. Он сжал ягодицы сильнее, девка ойкнула, рывком притянул ее к себе. Она вскрикнула громче, а он уже ощутил приближение ослепляющей животной радости, после чего он сразу бывал готов для умной беседы, прикидок на завтрашний день, любой трудной работы мозгами.
Тавр снова хмыкнул, когда князь освободился, небрежно хлопнул девку по белоснежной ягодице, где пламенели оттиски его пальцев.
– Свободна… Тавр, хочешь?
Тавр качнул головой отрицательно:
– Нет… Мне еще сегодня идти к одной.
– Как хошь… Это счастье, когда есть к кому идти.
Сильный голос дрогнул, будто князя кто-то невидимый кольнул прямо в сердце. Тавр зорко вцепился взглядом в лицо Владимира, но тот был уже недвижим лицом, холоден. Повторил:
– Как хошь… Это здорово прочищает мозги.
– А кава?
– Кава только заставляет работать шибче. Что-то стряслось?
Девка, одергивая смятый подол, бочком скользнула к двери. Тугая коса успела расплестись, рыжие волосы в крупных локонах падали по прямой спине до поясницы. У двери девка оглянулась. Владимир чуть ли не впервые увидел в ее глазах не страх или облегчение, а прежний насмешливый призыв.
Прежде чем она исчезла, он, повинуясь безотчетному порыву, крикнул:
– Скажи стражам, я велел тебе прийти и ночью!
Дверь за ней закрылась, Тавр покрутил головой:
– Отважная девка… Я знавал ее мать. Говорят, она ведьма. Ведает много, к тому ж еще и умеет кое-что из того, что другие не могут. Княже, ты бы лучше каву пил! А то мозги прочищаешь, а память тебе такое занятие отшибает. Ты ж сам кричал с коня, чтобы я заглянул вечером!
Владимир хлопнул себя по лбу:
– Ах да! Вспомнил. Садись, перекусим.
Сувор поставил на стол широкие блюда с жареными курами, карасями в сметане, варениками с вишнями. Владимир принялся есть жадно, хватал руками горячие куски, обжигался, совал в рот. Тавр, хоть и успел перекусить, понаблюдал за князем и тоже ощутил зверский голод."
"– Ты знаешь, сколько было русичей и славян на чужой службе, – сказал Владимир с набитым ртом. – Ты ешь, ешь! Надо бы как-то привязать народ… Доколе будем отдавать свою кровь и честь другим народам? Добро бы еще те умели пользоваться! Служили наши пращуры египетским фараонам, а где теперь фараоны? Служили мидийским каганам, а где теперь каганы? Нанимались к эллинам, давали им лучших полководцев, героев, даже богов, но сгинули эллины, и жаба за ними не кумкнула, а с ними пропала и служба наша. Был гордый Рим, были в нем славяне императорами и полководцами, но пал Рим…
Он умолк, припав к кувшину с квасом.