И в эти минуты он бывает равен богам нашим!
– Чудные мы создания, – пробурчал Владимир отстраненно. – Что ж, пирамиды так пирамиды… Они от дури великой натаскали столько камней в пустыню, а мы полезное дело сотворим…
Волхв покачал головой, в запавших глазах вспыхнули и погасли огоньки."
"– Не хули чужой народ, твой не хулим будет. Не от дури делали! Как-то собрался войной против Египта один грозный царь, повелел всему Египту стать рабами, отдать ему молодых девок для потехи, как вон ты делаешь… Египет же хотел избежать войны. Пригласили послов того царя, показывают им сокровища: мол, на это злато можем сколько угодно оружия купить и армию снарядить… Послы смеются: у нас, мол, в земле этого золота еще больше! Только копни. Египтяне повели их на высокую башню и показывают оттуда города и множество людей на полях, а послы и тут говорят: наш царь свистнет – народу сбежится втрое больше! Тогда повезли их в пустыню и молча показали пирамиды. Послы враз присмирели. Как пришибленные походили вокруг, замерили на глазок, а потом вдруг бух в ноги египтянам! Плачутся, простите нашего дурака царя, не подумал, разве ж можно бороться с таким народом, что способен совершить такое дело?
Владимир кивнул:
– Уразумели… У нас тоже нечто похожее было. Древний наш царь Иданфирс, чтобы узнать, сколько у него воинов, велел каждому принести по наконечнику стрелы. Когда волхвы сочли все, он велел отлить жертвенный котел.
– И получился он, – с улыбкой закончил волхв, – в три роста высотой, стены котла в ладонь толщиной. А варили в нем целиком быков, когда освящали великие походы.
Владимир развел руками:
– Прости, ты лучше меня знаешь те времена.
– Волхвы, чьи записи мы читаем, служили и при Иданфирсе. А их деды-прадеды, что тоже оставили нам весточку, освящали второй Змеиный вал…
– Второй Змеиный?
Волхв скупо усмехнулся:
– Когда-нибудь расскажу. Скажу лишь, что его вырыли для защиты от несметной орды Аттилы. Потому и не сумел покорить нас, а уговорил войти в союз. Наши дружины вместе с гуннами и германцами сражались в Галлии, стояли под Римом, дрались на Каталаунских полях…
– А первый Змеиный?
– Первый тоже не был первым. Когда рыли его, то шли по руслу, что уже только угадывалось. Всегда наши пращуры обороняли землю от кочевников! Но вот мы есть, а насильники исчезают как дым, память о них растворяется в веках.
Владимир помрачнел:
– Одни уходят, другие приходят.
– Иди этой дорогой. Русь пребудет в веках, вырастет, рассеет свое семя, а ныне грозные торки, берендеи, урюпы, хазары, печенеги, половцы, что терзают нашу землю, рассеются тоже, и следа их не останется, и семени не быти, и само имя их исчезнет.
Он перевел дух от долгой речи, лицо побледнело, шрамы выступили резче. В глазах стоял немой вопрос.