Борис поерзал, устраивая культяшку, морщился, а когда заговорил, голос стал неуверенный, словно он пытался что-то разглядеть сквозь пленку бычьего пузыря, коими затягивали окна в бедных хатах:
– Княже… и ты, и я, мы видели в детстве белого толстого хробака, что роется в земле, подгрызает корни. Что он думает о мире? А его четыре года в земле, не видя солнца, равны нашим сорока годам! Что думает хробак, пока роется в земле, грызет корни? Что вот так и будет жить дальше, до скончания жизни. А умрет либо от старости, либо обожрется сладкими корнями клубники, либо на крота наткнется…
Владимир слушал внимательно. Борис часто говорил иносказательно, стараясь растормошить мысль, дать ей простор и множество зацепок.
– Но вот с хробаком что-то стряслось… Есть больше не хочется, только бы полежать, отдохнуть, не двигаться… Лежит и думает: каким же дураком я был! Рылся, грыз корни, а им тоже жить хочется, копошился, вместо того чтобы лежать без движения и подремывать сладко. Вон даже лапы загребущие отпали за ненадобностью, пасть ненасытная постепенно затянулась, омертвела, будто и не было ее вовсе…
– И таким лежит целую зиму, – закончил Владимир, давая понять, что внимательно следит за мыслью волхва.
– Целую зиму… А по-нашему – это лет десять! И думает хробак, что так и будет всю оставшуюся жизнь… Ан нет, чувствует какое-то неудобство, в земле уже кажется тесно и грязно, почему-то хочется прогрызать дорогу наверх… В недоумении и страхе выползает, раздвигая землю, наверх, в удивлении видит, что он уже совсем не тот белый хробак, что рылся в земле четыре года, и не тот лежун, который лежал всю зиму!
– Ну-ну.
– А вверху странный непонятный свет! Ослепительный и яркий. Раньше для хробака это была бы верная смерть, для лежуна – тоже, но для того существа, которым стал бывший хробак, жаркое солнце – лишь ласковое лоно! И расправляет наш хрущ отросшие в земле за время лежания крылья, взлетает в воздух… Мог ли о таком мечтать хробак?
Владимир пристально смотрел в глаза волхва. Он чувствовал, как сердце начинает колотиться чаще.
– Хочешь сказать, что так и люди?
– Да, – сказал Борис страстно. – Только люди живут и умирают хробаками. Где-то что-то мы потеряли. Или слишком мало живем. Ведь у иного борода седая до земли свисает, а живет хробаком! Редко, очень редко человек начинает понимать, что он – хробак…
Владимир сказал медленно:
– А волхвы? Они уже не хробаки?
Борис печально улыбнулся:
– Если бы! Но волхвы хотя бы знают, что хробак превращается в хруща! И что человек тоже мог бы…
– Да помогут нам боги, – сказал Владимир невесело.
Борис рассеянно допил каву, повертел железную чарку. Под его крепкими пальцами края прогибались, и волхв, спохватившись, выправлял вмятины.
– Боги не помогут.